Страница 28 из 103
Глава 21. Варя
Глава 21. Варя
Глава 21. Варя
Утро после эмоционального землетрясения — это отдельный жанр.
Просыпаешься, лежишь с закрытыми глазами и первую секунду тебе кажется, что всё было нормально.
Потом память встаёт с кровати раньше тебя и бодро докладывает:
— Доброе утро. Ты вчера целовалась с боссом на маминой кухне.
И всё.
Сон как ветром сдуло.
Я уткнулась лицом в подушку и издала звук человека, которому срочно нужен новый паспорт, другая биография и, возможно, лоботомия.
Нет, мне не было стыдно за сам поцелуй.
Вот это-то и пугало больше всего.
Мне было стыдно за степень собственной реакции.
За то, как меня всё ещё бросало в жар, стоило вспомнить его ладонь на талии.
За то, как внутри всё мягко проваливалось от его интонации.
За то, что я, взрослая женщина с принципами и опытом, теперь лежала и думала о чужих губах вместо того, чтобы спокойно собираться на работу.
На работу!
Туда, где мне с ним встречаться.
Господи.
Я села на кровати и прикрыла лицо руками.
— Ну всё, Зай... — пробормотала я и тут же осеклась. — Не Зай. Варя. Соберись. Ты нормальный человек.
Телефон на тумбочке завибрировал.
“Мама”.
Конечно.
Кто же ещё.
— Да, — прохрипела я.
— Доброе утро, целованная моя, — ласково пропела мама.
— Мам, я тебя заблокирую.
— Не заблокируешь. У тебя совести не хватит.
— Хватит. Я сейчас очень злая.
— Неправда. Ты смущённая. Это лучше.
Я откинулась обратно на подушки.
— Скажи честно, ты вообще спала?
— Конечно. Я женщина опытная. Не то что некоторые, которые, небось, полночи в потолок смотрели и вспоминали.
Я молчала.
Мама хмыкнула победно.
— Так я и думала.
— Мам.
— Что мам? Он мне понравился.
— Кто бы сомневался.
— Нет, серьёзно. Он не суетной. Не скользкий. На тебя смотрит как надо.
Я замерла.
— Как “как надо”?
— Как на женщину, которую боится спугнуть, — просто ответила мама.
И вот после этой фразы я почему-то резко перестала ёрничать.
Потому что... да.
Именно так он и смотрел.
Не как Паша — будто уже всё получил и можно расслабиться.
Не как другие мужчины, которые оценивали внешность, фигуру, удобство, перспективу.
А как на что-то важное.
Слишком важное.
— Мам, мне страшно, — призналась я неожиданно даже для себя.
На том конце стало тихо.
— Почему?
— Потому что всё слишком быстро. И слишком сильно. И я не понимаю, можно ли в такое вообще верить.
Мама вздохнула.
— Быстро — не всегда плохо. Плохо, когда пусто. А у тебя не пусто, Варя. У тебя просто впервые что-то пошло не “лишь бы”, а по-настоящему. Вот ты и паникуешь.
Я закрыла глаза.
— А если я ошибусь?
— Ошибёшься — переживём. Но не жить только потому, что когда-то уже было больно, — это тоже ошибка.
После разговора я долго сидела на краю кровати, крутя в пальцах резинку для волос.
Мама, как обычно, била прямо туда, где было больнее и правдивее всего.
Я боялась не Демида.
Я боялась поверить в него.
Потому что если мужчина вроде него войдёт в сердце, то это не синяк будет. Это капитальный ремонт после взрыва.
На работу я собиралась дольше обычного. Трижды меняла блузку. Потом разозлилась на себя и надела ту, в которой мне просто было удобно, а не ту, в которой у меня, как мне казалось, менее заметно, что я женщина, способная краснеть при одном конкретном мужчине.
К офису я подходила с боевым настроем.
План был прост:
1. работать,
2. не думать,
3. не смотреть на приёмную,
4. не вспоминать вчерашнее,
5. не умереть.
План рухнул на втором пункте.
Потому что на моём столе стоял маленький бумажный пакет из кондитерской и стакан кофе.
Я замерла.
Жанна, разумеется, тут же материализовалась рядом.
— Ой, — сказала она с таким видом, будто лично заказывала. — А что это у нас?
Я молча взяла пакет.
Внутри лежал эклер.
Один.
Шоколадный.
Мой любимый.
А на салфетке — короткая надпись:
“Для внутреннего бухгалтера. Пусть приходит в себя.”
У меня подкосились колени.
Совсем немного.
Но достаточно, чтобы Жанна издала победный писк.
— Всё, — сказала она. — Всё. Я сдаюсь. Я официально хочу от него детей.
Я медленно повернулась к ней.
— Себе роди.
— Если он продолжит в том же духе, я могу и не дожить до здравых решений.
Я посмотрела на кофе.
На эклер.
На записку.
И поняла страшное.
Мне хотелось улыбаться.
Широко. Глупо. Счастливо.
Какой позор.
— Не смей, — предупредила я Жанну.
— Что именно?
— Смотреть на меня с этим лицом.
— С каким?
— С таким, будто ты присутствуешь при великой любви.
Она театрально прижала ладонь к груди.
— Варя. Я не присутствую. Я сижу в первом ряду.
Я застонала и села на стул.
Нет. Это невыносимо.
Он не должен был быть ещё и таким.
Не только настойчивым, красивым, умным и опасным.
Но ещё и внимательным до мелочей.
Это уже нечестно.
Потому что против такого у моей обороны просто не было лицензии.
---