Страница 27 из 103
Глава 20. Демид
Глава 20. Демид
Глава 20. Демид
Я вёз Варю домой и молчал.
Как она и просила.
Почти.
Потому что совсем молчать после того, что между нами произошло на кухне её матери, было бы уже не благородством, а издевательством.
Она сидела рядом, смотрела в окно и явно старалась не думать.
Безуспешно.
Это я тоже видел.
По тому, как она то сжимала пальцы, то отпускала.
Как пару раз облизывала губы, будто ещё чувствовала мой поцелуй.
Как нарочно не поворачивалась ко мне.
И если честно, моя собственная выдержка сейчас тоже держалась не на опыте, а на уважении к ней.
Потому что я хотел остановить машину ещё у первого тёмного двора, притянуть её обратно к себе и целовать уже не бережно, а так, как она мне снилась бы, если бы я вообще в последнее время спал нормально.
Но нет.
Рано.
Ей и так хватает.
— Ты правда хочешь, чтобы я молчал? — спросил я, когда мы свернули на её улицу.
— Да, — сказала она слишком быстро.
— Врёшь.
Она повернулась ко мне.
Щёки до сих пор чуть горели.
Чудесная.
— Не врю. Просто если вы начнёте обсуждать произошедшее, я выйду из машины на ходу.
— Неправильно поставленное ударение в слове “вру” — признак нервов.
— А ваши наблюдения — признак того, что вы неисправимы.
— Возможно.
Она вздохнула.
— Демид, можно я один вечер побуду просто человеком, а не объектом вашего стратегического интереса?
Мне не понравилось слово “объект”.
Слишком холодное.
Слишком не про неё.
— Ты давно уже не объект, — сказал я.
В машине стало тихо.
Настояще тихо.
Она не ответила. Но плечи её чуть дрогнули, будто фраза всё-таки попала куда-то глубоко.
Я припарковался у её дома.
Не глушил мотор.
Потому что понимал: сейчас будет тот неловкий, важный момент, когда или всё становится честнее, или мы оба начинаем прятаться за привычными колкостями.
И, к своему удивлению, я не хотел прятаться.
— Варя, — позвал я.
Она посмотрела на меня.
Устало. Напряжённо. И как-то слишком доверчиво для женщины, которая ещё утром хотела держать меня на расстоянии как минимум длины офиса.
— М?
— Я не жалею, что тебя поцеловал.
Она закрыла глаза и тихо простонала:
— Ну вот. Я же просила молчать.
Я почти улыбнулся.
— А ты?
Она молчала.
Так долго, что я уже начал думать — не ответит.
Но потом Варя всё-таки произнесла, не глядя на меня:
— Если бы я жалела, я бы вас укусила.
— Хороший критерий.
— У меня простая система.
— И что, не хочется укусить?
На этот раз она всё-таки посмотрела прямо.
— Хочется. Но по другой причине.
— По какой?
— Потому что вы слишком довольны собой.
Я рассмеялся.
Не громко.
Но совершенно искренне.
А потом, сам не ожидая от себя такого простого движения, взял её руку и прижал к губам.
Не как в кино. Не театрально.
Просто.
Потому что хотелось.
Варя замерла.
— Это уже совсем запрещённый приём, — шепнула она.
— Я предупреждал, что учусь.
— На мне?
— Только на тебе.
И в этот момент зазвонил её телефон.
Мы оба посмотрели на экран.
“Жанна”.
Варя застонала в голос.
— Всё. Это конец. Сейчас меня будут допрашивать с применением пыток.
— Ответь.
— Вы не понимаете. Она не человек. Она следственный комитет в юбке.
Я отпустил её руку.
Варя нажала приём и сразу сказала:
— Нет, я не умерла.
Даже из динамика было слышно восторженное:
— Но явно целовалась!
Я отвернулся к лобовому стеклу и всё-таки усмехнулся.
Варя убила меня взглядом.
— Почему ты решила, что...
Жанна, кажется, не собиралась давать ей закончить ни один вопрос.
— Потому что у тебя голос как после землетрясения и грехопадения одновременно! Ну? Ну? Ну?!
— Я тебя ненавижу.
— Это значит да!
— До завтра.
— Варя!
Но она уже сбросила вызов и уронила голову на подголовник.
— Я хочу эмигрировать.
— С Жанной это не поможет. Она найдёт.
— Да. Её, наверное, даже в аду зарегистрируют как особо настойчивую.
Я посмотрел на неё.
На её растерянность. На смущение. На то, как она ещё не знает, что делать со всем тем, что между нами уже произошло.
И понял ещё яснее: обратной дороги для меня нет.
Я слишком глубоко вошёл в эту историю.
Слишком сильно в неё вошла она.
— Иди домой, — сказал я мягко. — Тебе надо выдохнуть.
Варя кивнула.
Взялась за ручку двери.
Потом вдруг обернулась.
И быстро, будто боялась передумать, наклонилась ко мне и коснулась губами моей щеки.
Легко.
Почти невесомо.
Но меня от этого короткого прикосновения ударило так, будто она не поцеловала, а поставила на мне клеймо.
— Это аванс за молчание, — пробормотала она и выскочила из машины.
А я остался сидеть, глядя ей вслед, и впервые за очень долгое время чувствовал себя не победителем, не стратегом и не взрослым человеком, который знает, как устроен мир.
Я чувствовал себя мужчиной, которого поцеловала женщина — и этим окончательно лишила покоя.
---