Страница 20 из 103
Глава 13. Варя
Глава 13. Варя
Глава 13. Варя
Есть моменты, после которых женщине срочно нужно одно из трёх:
1. шампанское,
2. психотерапевт,
3. подруга.
Желательно всё сразу.
Потому что фраза “дай мне шанс стать твоей любимой катастрофой” не должна звучать так, чтобы у приличной женщины дрожали колени. Это вообще как-то оскорбительно по отношению к здравому смыслу.
Я вошла в кабинет, села за стол и уставилась в монитор.
Там был отчёт.
Нормальный, понятный, нецелующийся отчёт.
Цифры. Графики. Таблицы.
Я любила их за честность. Ноль — это ноль. Прибыль — это прибыль. Никаких тебе “я приревновал”, “ты красивая, когда злишься” и прочих атак на нервную систему.
— Ну? — прошипела рядом Жанна, возникнув, как дьявол из дружеской заботы.
— Я не могу сейчас говорить.
— Можешь.
— Нет.
— Можешь.
Я медленно повернула к ней голову.
— Если я открою рот, я или начну материться, или признаюсь в вещах, к которым морально не готова.
Жанна придвинула стул и села рядом так бодро, будто собиралась брать у меня интервью для журнала “Женщины на грани”.
— Начнём с материться, а потом перейдём к признаниям.
Я закрыла лицо ладонями.
— Он сказал, что приревновал.
Повисла короткая тишина.
А потом Жанна издала такой восторженный звук, что я резко убрала руки.
— Не смей! — прошипела я.
— Да как не сметь?! Ты понимаешь, что это уже не просто деловой психоз? Это полноценное мужское попадание.
— Жанна!
— Что Жанна? Он ревнует! Мужик, который ещё вчера выглядел как банковский сейф на ножках, ревнует тебя!
Я застонала и уронила голову на стол.
— Мне плохо.
— Тебе не плохо. Тебе страшно хорошо, и ты от этого в панике.
— Нет!
— Да!
— Нет!
— Варя, ты взрослая женщина. У тебя от одного его взгляда лицо становится таким, будто ты сейчас или вцепишься ему в галстук, или влюбишься.
Я резко выпрямилась.
— Никто ни в кого не влюбится.
— Угу. Конечно. И именно поэтому ты сейчас красная до ушей.
Я схватила папку и начала обмахиваться ею.
Проклятое лицо.
Проклятые щеки.
Проклятый Воскресенский с его голосом, глазами и чудовищной манерой говорить вещи, после которых у меня внутренности ведут себя так, будто решили переехать.
— Он слишком быстрый, — сказала я тихо.
Жанна перестала смеяться.
— Это да.
— И слишком уверенный. И... я не знаю. С ним всё слишком.
— А ты привыкла к “недо”, — так же тихо ответила она.
Я посмотрела на неё.
— В смысле?
— В прямом. Недолюбили. Недооценили. Недобоялись потерять. Вот ты и жила среди этого “недо”, уговаривая себя, что так тоже можно. А тут появился мужчина, у которого всё — через край. Внимание, напор, интерес. Ты просто не умеешь с этим пока.
Это было неприятно слышать. Потому что правдиво.
Паша действительно был про недо. Недостаточно глубокий, недостаточно честный, недостаточно мой. Я сама натянула на него образ нормального будущего, потому что устала ждать чего-то настоящего.
А Демид...
Демид был как буря.
Из тех, что срывают крышу, даже если ты строила её годами.
И именно это меня пугало.
— А если он просто увлёкся? — спросила я. — Ему понравилось, что я сопротивляюсь. Что я не как все. А потом надоест.
Жанна пожала плечами.
— Может. А может, нет. Но ты ведь не об этом боишься.
— А о чём?
— Что не он тебя разочарует. А что ты сама в него вляпаешься раньше, чем успеешь понять, куда идёшь.
Я ничего не ответила.
Потому что именно этого и боялась.
Больше всего.
Не его.
Себя рядом с ним.
Вечером я вышла из офиса позже обычного. Специально тянула. Проверяла таблицы, правила отчёт, дважды пересчитывала одну и ту же строку, хотя прекрасно знала, что она верная. Мне просто хотелось быть уверенной: он уже уехал.
Конечно же, он не уехал.
Демид стоял у входа, облокотившись на машину, и выглядел так, будто город был построен исключительно как декорация к его ожиданию.
Я остановилась в дверях.
Снаружи уже темнело. Фонари отражались в мокром асфальте, ветер тянул холодом, а он стоял и смотрел прямо на меня.
И, чёрт возьми, в этом взгляде не было ни игры, ни раздражения, ни привычной начальственной отстранённости.
Только уверенность.
И интерес.
Очень личный.
— Вы издеваетесь, — сказала я, подходя ближе.
— Нет.
— Вы же обещали не трогать меня до вечера.
— Вечер наступил.
Я зло выдохнула.
— Формалист.
— С тобой иначе нельзя.
— Со мной вообще желательно никак, если вы хотите спокойной жизни.
— Поздно.
Я остановилась в двух шагах от него.
— Что поздно?
— Я уже не хочу спокойной.
Это было сказано так просто, что на секунду я перестала дышать.
Нельзя так разговаривать с женщиной, у которой и без того душа уже похожа на неустойчивую конструкцию.
Нельзя.
Но ему, кажется, никто не объяснил.
— Демид... — начала я и сама удивилась тому, как непривычно прозвучало его имя без отчества.
Он сразу это заметил. Взгляд потемнел, стал глубже.
— Да?
Мне бы отступить.
Съязвить.
Вернуться в безопасное “вы”.
Но я стояла и смотрела на него, как дура.
— Я не готова к... вот этому всему, — честно сказала я.
— К чему именно?
— К вам.
Он чуть склонил голову.
— А ко мне и не надо быть готовой заранее. Достаточно не убегать.
Я нервно усмехнулась.
— Очень скромная просьба.
— Для начала — да.
— А дальше?
— А дальше посмотрим.
Я покачала головой.
— Вы очень уверены, что я вообще вам нужна.
Он сделал шаг ближе.
Теперь между нами было слишком мало воздуха.
— Нет, Варя, — сказал он тихо. — Я уже не уверен. Я уже знаю.
И вот после этого мне действительно захотелось или шампанского, или психотерапевта.
Потому что сердце у меня стукнуло так, будто собиралось не просто влюбиться.
А взлететь.
---