Страница 46 из 69
Глава 44. Вера
Глава 44. Вера
Глава 44. Вера
С Кристиной я встретилась через два дня.
Не потому, что так долго собиралась с духом.
А потому, что все это время мне хотелось или убить ее, или обнять, или выгнать из своей жизни окончательно, а когда в человеке одновременно живут три таких порыва, лучше сначала не садиться с ним за один стол.
Мы встретились в маленьком кафе недалеко от студии, где я не была уже сто лет. Максим предлагал поехать со мной. Я отказалась. Не потому, что не хотела его рядом. Хотела. Очень. Но некоторые раны женщина должна открывать сама, без свидетелей. Даже если потом ее будут собирать обратно в любимые мужские руки.
Кристина уже сидела у окна.
Темные очки, собранные волосы, черный свитер, сигареты в сумке и лицо человека, который тоже спал плохо и жил последние дни на кофе, злости и сожалении.
— Ты опоздала, — сказала она вместо приветствия.
— Ты спала с моим мужем, Крис. Потерпишь семь минут.
Она сняла очки.
Глаза у нее были красные.
И вот это меня сразу обезоружило сильнее, чем я хотела.
Я села напротив.
Официантка принесла воду, кофе, паузу.
Кристина барабанила пальцами по чашке.
Я смотрела на нее и думала, что ведь когда-то мы были девочками. Жили в одной квартире, дрались из-за маминых заколок, делили мороженое и плед, шипели друг на друга, мирились, снова ругались. А потом выросли — и каждая понесла свою боль как умела.
У нее это вышло отвратительно.
— Ну? — спросила я наконец. — Ты хочешь что-то сказать? Или мне просто любоваться тем, как у тебя хватает совести сидеть напротив?
Она вздрогнула.
Потом кивнула.
— Хочу.
— Начни с чуда. Например, с правды.
Кристина опустила глаза.
— Это началось не сразу.
— Какая прекрасная новость. Значит, морально ты падала поэтапно.
— Не язви.
— А ты не трахай моих мужей, и будет нам всем счастье.
Она дернулась, как от пощечины.
Хорошо.
Больно должно быть не только мне.
— Я была в жутком состоянии, — сказала Кристина тише. — После развода, после долгов, после всего. Он пришел помогать. Возить. Платить. Жалеть. Я сначала даже не думала…
— Боже, заткнись, — сказала я, прикрывая глаза. — Вот это их вечное «я сначала не думала» меня убивает. У мужчин член, у женщин трагическая невнимательность, а итог почему-то один и тот же.
Она молчала.
Потом очень тихо:
— Я завидовала тебе.
Я открыла глаза.
— Что?
— Всегда. Не так, как думала мама. Не из-за внешности. Не из-за того, что ты младше и всем нравилась. А из-за того, что ты умела быть… цельной. Даже когда тебе больно. Даже когда ты боялась. У тебя всегда был какой-то внутренний стержень, а я… Я все время искала, к кому бы прислониться. И выбирала не тех мужчин. Не те жизни. Не те способы.
Слова звучали так честно, что мне стало тошно.
Потому что это уже не оправдание.
Это правда.
Грязная, жалкая, человеческая правда.
— И поэтому ты решила прислониться к моему мужу? — спросила я безжалостно.
— Да, — выдохнула она. — Да. Я вела себя как тварь.
Я молчала.
Смотрела на нее и ждала. Не знаю чего. Раскаяния? Слез? Чуда? Возвращения тех лет, в которых сестры не делают друг другу так больно?
Ничего этого не было.
Была только взрослая женщина напротив. Поломанная. Виноватая. И впервые за много лет — не защищающаяся до последнего, а признающая, что да, она все испортила сама.
— Почему ты не сказала? — спросила я. — Почему ждала, пока все вылезет так?
Кристина горько усмехнулась.
— Потому что ты бы отрезала меня сразу.
— А сейчас как будто иначе.
— Сейчас хотя бы по делу.
Я не выдержала и хмыкнула.
Даже в такой момент мы оставались собой. Это, наверное, и бесило больше всего — что родство не исчезает даже под толстым слоем грязи.
— Я не знаю, смогу ли простить тебя, — сказала я тихо.
— Я и не прошу.
— Неправда. Любой, кто извиняется, просит.
Она кивнула.
— Да. Прошу. Но понимаю, что не имею права ждать.
Я взяла чашку, сделала глоток остывшего кофе и только тогда заметила, как дрожат мои пальцы.
Кристина увидела тоже.
— Он любит тебя, — сказала вдруг.
Я медленно подняла глаза.
— Это ты к чему?
— К тому, что когда вы вместе вошли в переговорную… я поняла одну очень отвратительную вещь. Всю жизнь я думала, что такие мужчины любят женщин за красоту, удобство, эффект. А он смотрел на тебя так, будто без тебя ему просто нечем дышать.
У меня кольнуло под ребрами.
Господи.
Ну зачем это от нее-то так больно и так нужно одновременно?
— Да, — сказала я тихо. — Любит.
— И ты его.
— Да.
Кристина отвела взгляд к окну.
— Хорошо.
— Что хорошего?
— Хоть где-то в нашей семье люди не проли свое счастье окончательно.
Я хрипло рассмеялась.
Вот за что люблю нашу породу — даже в трагедии звучим, как женщины, которые могут и плакать, и материться в одном предложении.
Мы сидели еще долго.
Не мирясь до конца.
Не возвращая прошлое.
Но, кажется, впервые по-настоящему разговаривая как взрослые.
И когда я уходила, Кристина не попыталась меня обнять.
Слава богу.
Я бы, наверное, сломалась.
Она просто сказала:
— Если когда-нибудь захочешь, я буду рядом. Не лезть. Просто рядом.
Я кивнула.
Это было не прощение.
Но уже не война.
А иногда для начала и этого достаточно.
---