Страница 30 из 69
Глава 28. Максим
Глава 28. Максим
Глава 28. Максим
Алиса выглядела не как злодейка.
Вот что всегда раздражает в подобных историях.
Ты ждешь демона с горящими глазами, женщину-вулкан, хищницу, психопатку, бог знает что еще — а видишь аккуратную, почти красивую блондинку в светлом свитере. С тонкими пальцами, спокойным лицом и усталым взглядом человека, который вообще-то считает себя пострадавшей стороной.
Вот это и было самым мерзким.
Она сидела в кабинете следователя, чуть склонив голову, и говорила так ровно, будто обсуждала не сломанные чужие жизни, а ошибку в банковской выписке.
Когда мы с Верой вошли, она перевела на нас взгляд — сначала на меня, потом на нее.
На секунду в ее лице мелькнуло что-то острое. Не злость даже. Боль, которую человек так долго холил, что она превратилась в оружие.
— Максим, — сказала Алиса тихо.
Я не ответил.
Вера рядом со мной стала как струна. Я почувствовал это даже без взгляда.
Следователь предложил нам сесть. Я остался стоять. Вера тоже.
— Гражданка Нечаева дает признательные показания, — официальным тоном начал мужчина за столом. — Ей уже предъявлены…
— Без вступления, — оборвал я.
Следователь недовольно поджал губы, но, к счастью, понял: не тот день, чтобы читать мне лекции о процессуальной вежливости.
Алиса не отводила от меня глаз.
— Я не хотела пугать детей, — сказала она.
Вера рядом хрипло усмехнулась.
Очень коротко.
Очень зло.
— Великолепное начало, — произнесла она. — Просто образец женской невинности.
Алиса наконец посмотрела на нее.
И вот в этот момент я ясно увидел то, о чем догадывался: Вера раздражала ее не тем, что была рядом со мной.
А тем, что была собой.
Свободной. Живой. Любимой.
— Ты всегда так говоришь, будто лучше других, — тихо сказала Алиса.
— Нет, — ответила Вера спокойно. — Только не хуже тебя. Это разные вещи.
Я едва заметно повернул к ней голову.
Боже.
Вот за эту ледяную прямоту я бы, кажется, убил не меньше, чем за сами угрозы.
Следователь прочистил горло.
— Гражданка Нечаева, продолжайте по существу.
Она сцепила пальцы.
— Я просто хотела, чтобы Максим наконец увидел правду.
— Какую именно? — спросил я.
На секунду мне показалось, что она вот-вот расплачется.
Но нет.
Такие люди не плачут вовремя. Они копят.
— Что она не такая идеальная, как все думают.
Вера моргнула.
Я — нет.
— И для этого, — спросил я очень спокойно, — ты решила лезть к моим детям?
— Для этого я решила показать тебе, что твоя картинка треснет так же, как когда-то моя.
В кабинете повисла тишина.
Я чувствовал, как внутри меня поднимается чистая, холодная ярость. Не крик. Не вспышка. Хуже.
Потому что она говорила о моей семье как о картинке.
О Вере — как о декорации.
О детях — как о рычаге.
— Ты сошла с ума, — сказал я.
Она дернулась, как от пощечины.
— Нет! — впервые в голосе прорезалось что-то живое. — Нет, Максим, я просто любила тебя! А ты даже не видел! Ты никогда не видел никого, кроме нее!
Вера рядом со мной замерла.
И вот тут меня ударило.
Не тем, что Алиса это сказала.
А тем, как это услышала Вера.
Сколько всего я, оказывается, оставил недоговоренным в своей жизни, если даже сейчас женщина рядом со мной напряглась от чужой безумной любви — не потому, что ревновала, а потому, что ей снова было больно в эпицентре чужих чувств.
— Я видел тебя, — сказал я твердо. — И именно поэтому не выбрал. Потому что любить — не значит иметь право калечить.
Алиса побледнела.
Следователь быстро начал что-то записывать.
— Денис сказал, — продолжила она уже тише, — что если напугать Веру, она развалится. Что тебе надо только увидеть ее настоящую. Слабую. Обычную. Что тогда ты перестанешь…
Она осеклась.
— Перестану что? — спросил я.
— Смотреть на нее так, — выдохнула Алиса.
Я взглянул на Веру.
Да, я смотрел на нее именно так.
Всегда.
Даже когда злился.
Даже когда уходил.
Даже когда делал вид, что все между нами кончено.
Это вдруг стало так очевидно, что мне самому стало противно от собственной многолетней слепоты и трусости.
Вера ничего не сказала. Только подбородок поднялся выше.
— Вы закончили? — спросила она следователя.
— Пока нет…
— Тогда я — да.
Она развернулась и вышла.
Я рванул за ней сразу.
Плевать на следствие.
Плевать на показания.
Плевать на все.
Кроме нее.
---