Страница 12 из 71
Меч вошел в плоть на удивление легко. Пантера издала оглушительный, визгливый рев, рухнула на землю и покатилась по мху, сбивая мелкие деревья. Из-под её лапы хлестнула толстая струя черной, дымящейся крови. Зверь попытался вскочить, но правая лапа подломилась. Пантера забилась в конвульсиях, заливая мох кровью, и через несколько секунд затихла.
Шэнь Цзэ тяжело дышал, сжимая окровавленный меч. Он недоуменно переводил взгляд с поверженного зверя на Анну.
— Как... — хрипло начал он. — Твари этого уровня не умирают от пореза лапы. Их нужно бить в духовное ядро, в центр груди.
Анна подошла к мертвой пантере, ничуть не смущаясь лужи крови. Она присела на корточки и профессионально осмотрела рану.
— Духовное ядро защищено толстой костью, бронированной чешуей и слоем плотных мышц, Шэнь Цзэ. Если бы ты ударил в грудь левой рукой из неудобного положения, меч бы просто застрял, а она бы откусила тебе голову, — Анна выпрямилась, отряхивая руки. — А вот подмышечная впадина — уязвимое место у любого млекопитающего. Там проходят крупные кровеносные стволы и нервные сплетения. Ты перерубил ей плечевую артерию и пучок нервов. Потеря давления, шок, смерть за десять секунд. Магия тут ни при чем. Только знание того, как устроены сосуды.
Командир стражи смотрел на неё с благоговейным ужасом, смешанным с глубочайшим уважением. Эта слабая девушка только что превратила грозного духовного зверя в набор труб и проводов, которые можно отключить одним точным ударом.
— Я... я никогда не думал об этом в таком ключе, — пробормотал он.
— Меньше думай о магии, больше о физике, — хмыкнула Анна. — Бай Лянь! Вылезай из кустов. Мы пришли.
Она указала на массивный, полусгнивший ствол дуба, у подножия которого, в глубокой тени, росли неприметные кустики с синеватыми листьями. Сонная трава.
Они собрали целый мешок бесценного растения. Этого хватило бы, чтобы усыпить роту солдат, или приготовить достаточно качественного анестетика для нескольких сложных операций. Анна чувствовала удовлетворение. Су Чанхэн думал, что лишил её оружия, а она просто пошла и взяла его сама.
Обратный путь казался легче, пока туман вокруг них внезапно не начал меняться. Он не рассеялся, а стал плотнее, приобретая голубоватый, морозный оттенок. Температура воздуха стремительно упала. Влажный мох под ногами захрустел, покрываясь коркой льда. Иней серебристой паутиной пополз по стволам деревьев.
Шэнь Цзэ мгновенно напрягся, опускаясь на одно колено и склоняя голову в глубоком поклоне. Бай Лянь, стуча зубами от холода, рухнула ниц прямо в ледяную грязь.
Анна осталась стоять. Воздух стал обжигающе холодным, каждый вдох царапал легкие мелкими иглами. Из тумана, ступая бесшумно, как призрак, вышел человек.
Его белые одежды сливались с морозной дымкой. Длинные черные волосы свободно падали на плечи. Лицо было идеальным, словно высеченным из цельного куска белого нефрита, но сейчас оно было пугающе бледным. Мо Цинсюань, последний бессмертный мастер ледяного пика. Тот самый человек, который спас её от гнева старейшин.
Но сейчас великий мастер выглядел иначе. В нем не было той устрашающей, непреклонной ауры божества. Он шел тяжело, слегка прихрамывая, а его правая рука была плотно прижата к груди, словно он пытался удержать внутри что-то рвущееся наружу.
Шэнь Цзэ поднял голову и ужаснулся.
— Мастер! Что случилось? Вы снова...
Мо Цинсюань остановился в нескольких шагах от них. Он даже не взглянул на своего ученика. Его потемневшие, полные боли глаза уперлись в Анну. Девушка не отвела взгляд. Она смотрела на него не как на бессмертного мастера. Она смотрела на него, как врач смотрит на тяжелобольного пациента в приемном покое.
Анна видела то, чего не замечали другие. Легкий тремор пальцев, сжимающих одежду на груди. Поверхностное, прерывистое дыхание. И главное — от шеи мастера, уходя под белоснежный воротник, тянулись тонкие, уродливые черные линии. Они пульсировали, словно живые черви под кожей.
В мире культиваторов это называли паразитом демонической ци. Проклятием, медленно высасывающим жизнь. Су Чанхэн пытался кормить его огненными пилюлями, надеясь выжечь скверну, что лишь причиняло мастеру невыносимые мучения.
«Идиоты», — снова подумала Анна. — «Это не проклятие. Это некроз. Демоническая ци действует как токсин, разрушающий стенки меридианов, вызывая их омертвение. Токсин распространяется по кровотоку, поражая близлежащие ткани. Если это не вырезать, не иссечь некротизированные участки, он умрет от общего сепсиса энергетической системы».
Мо Цинсюань внезапно покачнулся. Из его горла вырвался глухой, болезненный кашель. Он отнял руку от груди, и Анна увидела на его бледной ладони капли черной, густой крови.
— Мастер! — Шэнь Цзэ попытался вскочить, но Мо Цинсюань остановил его властным жестом.
— Стоять, — голос мастера был хриплым, но все еще полным холодной силы. Он поднял глаза на Анну. В его взгляде смешались боль, высокомерие и странный, отчаянный интерес. — Линь Юэ. Ты говорила, что плоть — это механизм. И что его можно починить.
Анна сделала шаг вперед. Воздух вокруг мастера был настолько холодным, что у неё закололо кожу на лице.
— Говорила. И я от своих слов не отказываюсь.
— Тогда почему, — Мо Цинсюань медленно, превозмогая боль, выпрямился, — почему величайшие алхимики империи не могут починить мой механизм? Они говорят, что тьма пустила корни в мою душу.
Анна усмехнулась. Это была холодная, профессиональная усмешка хирурга, уверенного в своем диагнозе.
— Потому что душа здесь ни при чем, мастер Мо. Они пытаются лечить симптом, заливая его магией. А у вас гниют каналы в груди. Ткань отмирает. Мертвую плоть нельзя воскресить пилюлей, её можно только удалить. Вырезать до здоровой ткани. Иначе зараза пойдет дальше.
Бай Лянь на земле издала придушенный писк. Предложить вырезать кусок плоти самому бессмертному мастеру — это было неслыханным святотатством.
Мо Цинсюань долго смотрел на неё. В его ледяных глазах не было гнева. Там работала мысль. Этот человек прожил тысячу лет, он видел все чудеса этого мира, но слова маленькой, слабой девчонки звучали для него как откровение, пугающее своей суровой логикой.
— Вырезать... — эхом повторил он. — Но это разрушит меридианы окончательно.