Охота

24

Ретт

Я размашистым шагом уходил прочь от хижины, пока туман обвивал меня, словно призрачные пальцы. Нож лежал в моей руке, и его рукоять всё еще хранила тепло кожи Эв, к которой я прикасался чуть раньше. Я пошевелил пальцами, пытаясь избавиться от фантомного ощущения её пульса, который только что трепетал под моими ладонями.

Меня совершенно не заботило, что у меня могут возникнуть проблемы с остальными Уайлдерами за то, что я трахнул её и отпустил живой и невредимой. Территория позади избушки была «слепой зоной» — никаких камер, — так что никто и никогда не узнает о том, что здесь произошло.

Единственное, что меня по-настоящему волновало, — это какого, блядь, черта я вообще это сделал? Я пытался убедить себя, будто это был тактический ход, чтобы выбить из Эверли правду, но в глубине души прекрасно понимал: это полная чушь.

Я трахнул её снова просто потому, что безумно этого хотел. Вот и всё. Проще некуда.

Я жестко сжал челюсть, чувствуя, как внутри раскаленной лавой закипает глухое раздражение. В её глазах промелькнуло кое-что, когда я минуту назад произнес имя Джейка, — какая-то неподдельная, надломленная уязвимость, которая никак не вязалась с образом расчетливой, отчаянной маленькой лгуньи, который я сам себе нарисовал. Она не выглядела как человек, пытающийся мной манипулировать. Она выглядела как человек, у которого вообще ничего не осталось.

Черт. Этот её гребаный взгляд по-настоящему засел у меня под кожей.

«Хорош страдать херней, дебил», — мысленно приказал я самому себе, насильно заставляя мысли сфокусироваться на деле. Люди врут. Люди симулируют слабость. А потом бьют тебя в спину в ту самую секунду, когда ты теряешь бдительность. Я видел, как это происходило с другими, раз за разом.

И всё же воспоминание о дрожащем голосе Эв и её поникших плечах, когда она просила меня убить её, никак не выходило из головы. Она не пыталась бежать. Не пыталась драться. Она просто… сдалась.

Я разочарованно рыкнул и запустил пятерню в волосы; влажные пряди скользнули по ладони. А вдруг она говорит правду? Вдруг она действительно без понятия, что за чертовщина тут творится, и Джейк реально вписал её в списки Охоты за её спиной?

Или же она самая гениальная лгунья из всех, кого я встречал в своей жизни.

Стиснув зубы, я вогнал нож обратно в ножны и скрылся в густеющем тумане. Добравшись до поваленного бревна чуть дальше опушки леса, я опустился на него и достал свой спутниковый телефон.

Я набрал номер Джейка, и он ответил уже на второй гудок. В его голосе сквозило дикое оживление:

— Привет, чувак! Я тут вовсю наблюдаю за тобой по трансляции! — выпалил он. — Ну как ты там, как успехи?

— Нормально. — Я наклонился вперед, чтобы вытащить протеиновый батончик из рюкзака. — Сделал короткий перерыв, надо перекусить.

— Ты в курсе, что ты сейчас на первой строчке в таблице лидеров? По количеству фрагов.

— В курсе.

На том конце провода донеслись короткие щелчки компьютерной мыши.

— Я только что проверил ставки, — продолжил он. — Ты по-прежнему главный фаворит на победу во всей игре.

— Отлично.

— Да это больше чем отлично, чел. Это будет первый случай, когда новичок выигрывает Охоту. За всю историю. Это просто охренительно круто. — Он ненадолго замолчал и разочарованно вздохнул: — Жаль, что мою заявку отклонили. У вас там, похоже, весело до безумия.

— Может, в следующем году повезет. — Я прокашлялся. — Слушай, я хотел спросить тебя об одной вещи.

— Валяй.

— Ты знаешь игрока под пятидесятым номером? Эверли Марлоу.

— Ну да. На неё изначально ставили как на одну из тех, кто вылетит в первые часы, но она, прикинь, держится молодцом, — ответил он. — Многие думают, что у нее есть все шансы забрать главный приз для выживших.

— Понятно. Короче, я знаю, что уже спрашивал тебя об этом какое-то время назад, но… ты знаком с ней лично?

— Лично? — Джейк явно растерялся. Не дождавшись от меня ответа, он продолжил: — Да нет, не думаю, что мы хоть раз пересекались. А что такое?

Я жевал батончик, обдумывая его ответ. В его голосе не было ни единой фальшивой нотки, так что я был практически уверен, что он не врет. Но до конца утверждать сложно, когда не видишь чужих глаз.

— Могу я спросить еще кое-что? — наконец произнес я. — Кое-что личное.

Джейк рассмеялся:

— Чувак, на первом курсе ты вытаскивал меня из кучи дерьма и собственной блевотины, когда я словил жесткое пищевое отравление и вырубился в туалете, — напомнил он. — В моей системе координат это означает, что у тебя есть пожизненный пропуск на любые личные вопросы.

— Я хотел узнать… до того, как ты совершил каминг-аут, ты вообще встречался с девчонками?

— Не-а. В старшей школе меня постоянно подталкивали к этому, потому что я многим девчонкам нравился, но я всегда четко понимал, что они мне не интересны. Так что ни с кем ни разу не мутил, — ответил он. — А к чему такие вопросы?

И снова он звучал абсолютно искренне. Ни намека на обман в тоне — только искреннее недоумение, с какой стати я вообще поднял эту тему.

— Да просто интересно стало.

— И это то, что тебя интересует посреди, блядь, Охоты? — Джейк снова покатился со смеху. — Ну у тебя и приоритеты, чувак. Странный ты.

— Твоя правда. Пожалуй, мне пора возвращаться к делу.

— Я поставил на твою победу кучу бабок, так что не подведи меня, понял?

Я сбросил вызов и доел свой батончик. Я уже собирался убрать спутниковый телефон обратно, когда он зазвонил снова. На экране высветилось имя Джей-Джея.

Я нажал на зеленую кнопку ответа:

— Да. Что такое?

— Эй, чел. Ты сейчас далеко от сектора G3? И у тебя случайно не завалялось какой-нибудь еды?

— Не особо далеко. Я в G2, у меня есть кофе и протеиновые батончики. А что?

— Да у меня по нулям, а местный тайник с припасами кто-то уже подчистую разграбил. Там вообще шаром покати, — пожаловался он. — Поделишься хавчиком? Мне неохота тащиться через весь остров обратно в Охотничий домик.

— Ладно. Скидывай координаты, я подойду, — ответил я, поднимаясь на ноги.

Минут через двадцать я добрался до места. Джей-Джей сидел на крупном валуне.

— Ох, слава богу, — пробормотал он, завидев меня с охапкой батончиков. — Спасибо, бро, с меня причитается. Я голодный как волк. Надо было брать больше припасов на старте, сам виноват.

Я приподнял бровь, глядя, как он лихорадочно срывает обертку: