Охота

Вдруг тишину нарушил чей-то голос:

— Ждешь не дождешься, когда завтра всё начнется?

Я обернулась и увидела стоящего рядом мужчину. Его непринужденная поза совершенно не вязалась с напряжением, которое, как я чувствовала, уже ползло вверх по моему позвоночнику.

Проглотив еду, я ответила:

— Простите, что вы имеете в виду?

Он улыбнулся, но эта улыбка совершенно не затронула его глаз.

— Завтрашнюю игру, — сказал он, слегка склонив голову набок. — Ждешь её?

— Так вот ради чего эта вечеринка? — вымолвила я. — Ради игры?

Лицо мужчины недовольно перекосилось.

— А-а, так вот в какую игру ты решила поиграть, — процедил он. — Строишь из себя одиночку еще до того, как мы вообще начали. Смотри, как бы завтра не пожалела об этом.

Я нахмурилась, пытаясь переварить его слова.

— Простите, я понятия не имею, о чем вы говорите, — ответила я. — Я не знаю, почему я здесь и что за игра намечается на завтра. Вы не могли бы мне объяснить?

Он закатил глаза:

— Хватит строить из себя дурочку, милочка. На тебе браслет, а это значит, что чуть раньше тебя пропустили на борт еще у причала. И это автоматически делает тебя участницей игры.

Моя рука инстинктивно легла на серебристый браслет на запястье.

— Я не помню, как попала сюда, — тихо произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы не могли бы, пожалуйста, объяснить, чему посвящена эта вечеринка и что это за игра, о которой все постоянно твердят?

Мужчина лишь с коротким смешком покачал головой и пошел прочь. Не успел он отойти далеко, как перехватил другого парня, который, похоже, тоже подумывал подойти ко мне.

— Даже не вздумай, — язвительно бросил он ему. — Она из этих. Не из тех, кто готов объединяться в команду.

Я осталась стоять в полном ступоре, провожая взглядом обоих мужчин, пока они не скрылись в толпе. Затем вздохнула, высматривая на палубе другого официанта, чтобы расспросить его. Должен же мне хоть кто-то ответить, в конце концов?

К сожалению, весь обслуживающий персонал носился как угорелый, слишком занятый, чтобы удостоить меня хотя бы мимолетным взглядом. Вконец разочарованная, я снова повернулась к краю палубы и заметила мужчину, который опирался на леера и смотрел на воду с сигаретой в руке.

Я подошла к нему и натянуто улыбнулась:

— Привет.

Он коротко качнул подбородком:

— Привет. Огонька не найдется?

— Нет, спасибо. Я просто хотела кое-что спросить.

Он пожал плечами:

— Ну валяй.

— В общем, это прозвучит дико странно, но… минут пятнадцать назад я очнулась на нижней палубе в каюте и нашла записку, в которой говорилось, что я должна подняться на эту вечеринку. Но я понятия не имею, в честь чего праздник, кто меня сюда притащил и что это за игра, о которой все говорят. Ты можешь мне рассказать?

Брови мужчины поползли вверх:

— Ты это серьезно сейчас?

— Да. Я просто хочу понять, что происходит. Я в полном замешательстве, и мне никто ничего не говорит.

Его лицо медленно расплылось в широкой ухмылке.

— А-а. Теперь я понял, в чем прикол, — произнес он с явным весельем в голосе. — Ты ведь «подсадная утка», да?

— Подсадная кто? — переспросила я.

Он хмыкнул и изобразил пальцами, как закрывает рот на замок:

— Ты не настоящая участница, — заявил он. — Тебя просто подослали проверить, не нарушит ли кто-то из нас соглашение о неразглашении, которое мы все подписали перед стартом игры.

— Нет, я…

Он бесцеремонно перебил меня:

— Прости, солнышко. От меня ты не услышишь ни слова. На эту удочку я не поймаюсь.

Прежде чем я успела хоть что-то возразить, он развернулся и ушел. Я осталась стоять с открытым ртом, всё еще пытаясь переварить его слова.

— Это правда? — раздался резкий женский голос откуда-то слева.

Я обернулась и увидела высокую шатенку средних лет, которая в упор смотрела на меня.

— Ты работаешь на них? — продолжила она, делая шаг ближе. — Пытаешься проверить нас, не сболтнет ли кто-нибудь лишнего вопреки документам о конфиденциальности?

Я судорожно затрясла головой, и у меня перехватило дыхание:

— Нет, — выдавила я, пытаясь взять себя в руки. — Я не работаю на них. Я даже не знаю, кто они такие. Я искренне, клянусь вам, понятия не имею, что здесь происходит.

— Ну и как ты тогда здесь оказалась? — прищурилась она. Она указала рукой на темную воду, окружавшую яхту: — Это, мягко говоря, очень специфическое место. Сюда нельзя просто так взять и забрести с улицы, по вполне очевидным причинам.

Мои глаза обожгло слезами, и я принялась часто моргать, пытаясь их сдержать.

— Я правда не знаю, как я здесь очутилась, — качнула я головой, и слезы всё-таки брызнули из глаз. — Я проснулась внизу, на кровати, с ужасной тяжестью, будто меня накачали какими-то наркотиками или чем-то подобным. Я вообще не помню, кто меня привез, и я никого не знаю на этой вечеринке. Я пытаюсь расспросить людей, но они говорят какими-то намеками и не дают никакой конкретики. Типа, завтра намечается какая-то игра? Но когда я спросила у парня, что это за игра, он разозлился и ушел. А второй начал нести чушь про соглашения о неразглашении. Я просто… я не понимаю, что происходит. Пожалуйста, умоляю вас, расскажите мне, пока я окончательно не сошла с ума!

Пока я лихорадочно тараторила, выражение лица женщины сменилось с подозрительного на более настороженное, хотя в её взгляде всё еще читалось сомнение.

— Зачем тогда на тебе браслет, если ты не участница? — спросила она. — Нам всем выдали их при посадке.

— Я нашла его, когда проснулась. Там была записка, в которой говорилось, что я обязана его надеть, вместе вот с этим, — я провела руками по красной ткани платья. Мой голос задрожал, и слеза скатилась по щеке. — Пожалуйста, поверьте мне. Пожалуйста.

Голос женщины смягчился:

— То есть ты действительно приехала сюда не по своей воле?

— Нет! Я даже не знаю, какой сегодня день недели! — всхлипнула я, и новые слезы потекли по лицу.

— Ладно. Просто постарайся успокоиться. Сделай несколько глубоких вдохов, — тихо произнесла она, подходя ближе. Она положила руку мне на плечо и мягко похлопала: — Я Шерил. Как тебя зовут?

— Эверли.

— Хорошо, Эверли. Сегодня тридцатое октября две тысячи двадцать четвертого года. Тебе это о чем-то говорит?

Я нахмурилась: