Охота

34

Эверли

— Ты уверена, что я нормально выгляжу? — пробормотала я, поправляя фальшивые волосы, кажется, уже в сотый раз.

Никки вздохнула:

— Нормально ты выглядишь. Перестань теребить парик, а то он вообще слетит, и вот тогда точно всё будет ненормально.

— Я просто боюсь, что мы наткнемся на Питера. Вдруг он меня узнает?

— Тебя сейчас даже родная мать родная не узнала бы, — она закатила глаза. — Ты вообще видела, что я сотворила с твоим макияжем?

— Да, твоя правда, — пробормотала я, судорожно подергивая край одолженной толстовки. — У меня просто паранойя.

— Я тебя не виню. Но тебе нужно взять себя в руки и постараться вести себя естественно, иначе мы спалимся. — Брови Никки внезапно взлетели вверх. — Черт, я сейчас прозвучала как шпионка. Это же охренеть как круто.

Я заставила себя расправить плечи и смотреть прямо перед собой, искренне недоумевая, как Никки ухитряется оставаться такой спокойной. Мы находились в самой опасной ситуации в нашей жизни, где один неверный шаг означал смертный приговор, но она вела себя так, словно мы просто разгуливали по съемочной площадке какого-то триллера.

Я понимала, что она, скорее всего, просто маскирует собственный страх, чтобы подбодрить себя, но её напускная непринужденность лишь отчетливее подчеркивала тревогу и дикое напряжение, которые тисками стягивали мою грудь.

А что касается Ретта… господи, за него я переживала еще сильнее. Когда я видела его сегодня в последний раз, его голос оставался спокойным, но глаза выдавали всё, что творилось внутри. Он тоже безумно волновался, и у него были на то все основания. Что бы он сейчас ни вытворял в лесу ради моей защиты и спасения остальных, это не отменяло грызущего страха, который засел на задворках нашего сознания: а вдруг он сам не сможет защититься от гнева Общества, пока ходит там один?

Впереди выросло северное крыло особняка; резные двойные двери оказались куда массивнее, чем я себе представляла. Когда Никки потянулась к ручке, я сделала медленный выдох и мысленно прошептала себе: «Просто делай один шаг за другим».

— Так, нам нужно найти моего приятеля Дейна, — сказала Никки, покосившись на меня. — Он пашет на кухне северного крыла, отличный парень. Мы с ним иногда бегаем на перекур.

— И как он выглядит? — спросила я едва слышным шепотом.

— Высокий, шатен… а, неважно. Вон он стоит! — Никки указала вперед на высокого молодого человека в слегка помятом поварском кителе и темных джинсах; рукава кителя были закатаны, обнажая загорелые предплечья. — Вот это нам повезло со временем.

Пульс бешено заколотил в ушах, пока мы шли по коридору; мне казалось, что стук моего сердца заглушает голоса проходящих мимо людей. Каждый случайный взгляд в мою сторону заставлял внутренности сжиматься, а от любой тени сердце пропускало удар.

— Дейн! — помахала рукой Никки, и парень вскинул голову, расплываясь в улыбке.

— О, привет, Никки! Как дела? — спросил он, подходя к нам. Его теплый взгляд переместился на меня: — А… это кто с тобой?

Никки фыркнула:

— Ты что, Эми не узнаешь? Она вообще-то здесь уже четыре года впахивает.

— Ну, я в хозотделе работаю, горничной, — поспешно добавила я, выдавливая из себя подобие улыбки. — Наверное, просто на сменах никогда не пересекались.

Дейн усмехнулся и непринужденно махнул рукой:

— Мне казалось, я знаю вообще всех, кто тут работает, но с моей нынешней памятью… черт его знает, — хмыкнул он. — Ладно, девчонки, вы-то сами что делаете?

— Да всё те же поручения от Питера, — Никки картинно закатила глаза. — Надо кое-что проверить на кухне. Ты сегодня на вечерней раздаче стоишь?

— Не-а, я как раз уже сваливаю. Отбарабанил завтрак и обед, да еще половину заготовок на ужин сделал, так что я просто труп, — выдохнул он. — Мечтаю только дойти до комнаты, выкурить сигарету и вырубиться часов на двенадцать.

— Слушай, а ты не в курсе, что там сегодня по меню на ужин?

— Ой, да как обычно для этих богатых придурков, — отмахнулся Дейн. — Вырезка вагю с маслом из черного трюфеля, лобстеры под черной икрой, а на десерт какое-то суфле с сусальным золотом. — Он замолчал, и на его губах заиграла легкая ухмылка: — А что? Вы двое планируете ворваться на вечеринку?

— Да нет, это Питер велел разузнать. Сам знаешь, какой он привередливый в плане еды, — быстро сориентировалась Никки. — О, и еще он просил уточнить насчет сегодняшнего коронного напитка. Про это ты тоже в курсе?

— Сегодня выкатывают винтажный портвейн 1985 года. Говорят, он идеально заходит под вырезку, — пожал плечами Дейн. — Хотя я сам без понятия, я вообще не пью.

Никки снова рассмеялась:

— Ага, я отлично знаю, какие у тебя другие слабости, — подмигнула она. — Кстати, об этом… у тебя глазных капель с собой случайно нет?

— Всегда при себе. — Он ухмыльнулся. — Нужны?

— Если не жалко, выручи, а? Я тут покурила немного перед этим и чувствую, что глаза вот-вот покраснеют, как у вампира.

Дейн полез в карман и выудил маленький белый флакончик.

— Держи, — протянул он. — Ладно, девчонки, мне реально пора двигать, ноги еле таскаю. Увидимся.

Мы попрощались с ним, и едва молодой повар скрылся из виду, я повернулась к Никки с округлившимися глазами.

— Охренеть, ты просто гений! — взволнованно прошептала я. — Ты раздобыла нам еще одну бутылочку капель!

Она лишь беспечно пожала плечами:

— Я рассудила, что чем больше у нас этой дряни, тем лучше.

— И то верно. И благодаря тебе мы теперь точно знаем, куда их заливать. Винтажный портвейн 1985 года.

Никки кивнула и указала на проход слева от нас:

— Сюда, к кухне, Эми.

Она уверенно пошагала вперед, ведя меня по коридору, пока мы не вышли на огромную, гудящую кухню. Столешницы из нержавеющей стали ярко блестели под люминесцентными лампами, а воздух был пропитан густым ароматом поджаренного мяса и запеченных овощей. Повара в безупречно белых кителях двигались в режиме упорядоченного хаоса — выкрикивали заказы, подбрасывали продукты на сковородках и раскладывали блюда по изящным фарфоровым тарелкам.

Прямо по центру зала стоял шеф-повар — плотный, полноватый мужчина с залысинами и покрасневшим от кухонного жара лицом. Он мгновенно нас засек, и его взгляд опасно сузился.

— Вам сюда нельзя, — отрезал он резким, звенящим голосом, который легко перекрыл грохот кастрюль.

Никки шутливо вскинула руки вверх:

— Извините, шеф. Меня прислал Питер Дженнингс.