Охота

32

Эверли

Тишина, повисшая после стука, казалось, физически давила на меня — тяжелая и удушливая, точно воздух перед грозой. Сердце бешено колотилось; я уставилась на Никки и прижала палец к губам, отчаянно надеясь, что она подчиниться моему беззвучному приказу. К счастью, она послушалась и крепко зажала рот ладонью.

Раздались еще три стука — тяжелые, размеренные, и я едва не выпрыгнула из собственной кожи. О господи, господи, господи…

Через пару секунд из-за двери наконец донесся глубокий голос Ретта:

— Это всего лишь я, малышка. Ты в безопасности. Откроешь?

Шумно и с облегчением выдохнув, я шагнула к порогу и отперла замок, ни на секунду не спуская глаз с Никки. Ретт размашисто зашел в комнату, и его глаза мгновенно округлились, стоило ему заметить её.

— Что за чертовщина? — вымолвил он, сразу выставляя руку вперед и заслоняя меня от нее. Свободной рукой он полез под куртку, молниеносно выхватил черный пистолет и наставил его прямо ей в лицо. — Какого черта ты тут делаешь?

— Ретт, всё нормально, — поспешила вмешаться я. — Ну, во всяком случае… более-менее.

— Нет, это не нормально. — Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнула дикая помесь шока и злости. — Я знаю, ты считала её своей подругой там, в лесу, но она подсадная утка от Общества. Она на самом деле не...

Никки бесцеремонно оборвала его:

— Да она в курсе, ясно?! Я сама ей всё выложила.

— Это правда, — подтвердила я, мягко коснувшись его свободной руки. — Она рассказала мне абсолютно всё о своей работе.

— И что с того? — Ретт и не подумал опустить ствол. — Это еще не значит, что она на твоей стороне.

Никки обреченно вздохнула и вскинула руки вверх:

— Да без разницы. Валяй, стреляй тогда. Это всяко лучше, чем получить нож, — буркнула она, косясь на мой клинок.

— Погоди. — Я снова перехватила Ретта за руку. — Не убивай её. Пожалуйста.

Его челюсть жестко сжалась.

— Проклятье, я не позволю кому-то встать у меня на пути, пока я пытаюсь вытащить тебя с этого проклятого острова, — процедил он сквозь зубы. — Так что дай мне хотя бы одну вескую причину, почему мы не должны избавиться от нее прямо сейчас.

— Потому что мне кажется…

— Может, я смогу вам помочь? — выпалила Никки прежде, чем я успела закончить фразу. — Я имею в виду, вы очевидно хотите вытащить Эверли отсюда целой и невредимой, но она сказала, что у вас пока нет четкого плана. А три головы всяко лучше одной, верно?

— В её словах есть смысл, Ретт, — повернулась я к нему. — Мы ведь хотим уничтожить всё это Общество, и человек вроде нее на нашей стороне может очень сильно пригодиться.

Он лишь презрительно хмыкнул, продолжая буравить Никки тяжелым взглядом.

— С какой стати мы должны поверить, что ты внезапно захотела нам помочь? — спросил он её. — Ты одна из них.

— Как и ты, если ты вдруг забыл, — парировала она ледяным тоном. — И без обид, но ты-то людей реально убивал, так что в моих глазах это делает тебя куда хуже меня. Я лично никого жизни не лишала.

— Справедливо, — процедил Ретт. — Но ты не ответила на мой вопрос. Почему мы должны верить, что ты хочешь помочь нам уничтожить Общество?

— Да потому что я их сильно ненавижу, это же очевидно!

— Вот в том-то и проблема. Это вообще не очевидно. — Ретт опасно прищурился. — Ты работаешь на «Дикую охоту» уже… сколько?

— Около года.

— Вот именно. Целый год, за который ты и пальцем не пошевелила. А теперь, когда тебе это внезапно стало удобно, ты заявляешь, что хочешь всё здесь разнести?

— Я думала об этом каждый божий день, — произнесла Никки, и её голос взлетел на октаву выше. — Но я никто. Что я, блядь, могла сделать такого, чтобы это сработало? Ничего. Так что, само собой, я никогда ничего не говорила и не делала против общества. Это слишком рискованно. Но всё меняется, если на моей стороне будешь ты.

— Почему?

Никки всплеснула руками:

— Эм, ну привет? Ты не просто работаешь на Уайлдеров, как я. Ты и есть Уайлдер. И один из лучших охотников, что у них имеются. Плюс твой отец — один из Патриархов. Так что, не хочу слишком уж льстить тебе, но парень вроде тебя — это, пожалуй, моя единственная надежда покончить с тем абсолютным адом, в который превратилась моя жизнь за последний год.

Я снова коснулась руки Ретта:

— Тебе действительно стоит выслушать всю её историю, прежде чем принимать решения. — Я перевела взгляд на Никки: — Если ты, конечно, не против поделиться.

— Без проблем, если только он перестанет махать этой пушкой у меня перед носом.

— Ладно. — Верхняя губа Ретта презрительно дернулась, но он опустил пистолет. — Я слушаю.

Медленно, то и дело запинаясь, Никки выложила ему всё то же самое, что уже рассказала мне: как её заставили работать на «Дикую охоту», что с ней сотворил Джей-Джей и что вытворяли некоторые другие Уайлдеры.

Рука Ретта оставалась напряженной, хоть он и опустил оружие. Его взгляд, холодный и расчетливый, по-прежнему был прикован к Никки, пока она говорила. Но по мере того как её история распутывалась, я заметила крошечную трещину в его броне — его дыхание слегка участилось, а на челюсти едва заметно дернулся мускул.

Когда она описывала жестокость Джей-Джея, лицо Ретта потемнело, а пальцы сильнее сжали рукоять пистолета, словно он мысленно уже нажимал на курок. В какой-то момент мне показалось, что он оборвет её, выкрикнет обвинение или прикажет заткнуться. Но он смолчал.

К тому моменту, как Никки дошла до части про Мэтта и Джордана, в глазах Ретта вспыхнуло кое-что еще. Это была не просто жалость, а ярость — точно языки пламени, лижущие границы его самоконтроля.

Когда голос Никки наконец затих, в комнате воцарилась тяжелая тишина. Ретт не двигался, даже не моргал, и я затаила дыхание, ожидая, что он предпримет.

В конце концов он убрал пистолет, запустил свободную руку в волосы и тяжело вздохнул:

— Я понятия не имел, что ты не сама выбрала работу на общество, — наконец произнес он. — И понятия не имел, что с тобой творили такие вещи. Я бы сказал, что хочу лично прикончить Джей-Джея за то, что он сделал, но…

— Вы с Эв об этом уже позаботились, — с кривой усмешкой вставила Никки. — Мне доложили.

— Да. Но дело не только в нем. Мэтт и Джордан… гребаные ушлепки, — процедил он, качая головой. — Я всегда знал, что они козлы, но не подозревал, что настолько конченые.