Охота

Внутри меня словно что-то болезненно перекрутилось.

— Но ты ведь работаешь на них уже двенадцать лет, папа. Это значит, что ты продолжал сотрудничать еще восемь лет, даже после того, как узнал, что они убивают невинных, — произнесла я, и мой голос буквально сочился клокочущей яростью. — Как ты мог?!

— У меня не было выбора!

— Выбор есть всегда! Ты мог просто уволиться!

— И что тогда?! Позволить твоей матери умереть, когда у меня не осталось бы денег оплачивать её лечение?! — заорал он в трубку. — Ты считаешь, я должен был поступить именно так?!

— Если ты не заметил, она в итоге всё равно умерла! — отрезала я. — Три года назад!

— Она должна была умереть еще в далеком 2012-м! Это был тот срок, который врачи изначально нам озвучили! — выкрикнул отец мне в ответ. — Вот чего ты никак не можешь взять в толк, Эверли. Деньги «Дикой охоты» подарили нам лишние девять лет жизни с ней! Ты хоть каплю соображаешь, что это значит?!

— Я… — я осеклась, совершенно не зная, что на это сказать.

— Она смогла увидеть, как ты растешь и превращаешься в прекрасную молодую девушку, — продолжал папа, и его голос стал хриплым от подступающих рыданий. — Вы смогли сохранить столько потрясающих совместных воспоминаний. И я тоже. Если бы не этот поток денег, ты бы потеряла её, когда тебе было всего восемь лет. Ты вообще можешь представить, насколько иной была бы твоя жизнь тогда? Каково было бы нам с тобой остаться без нее на все эти годы?

— Нет, — пробормотала я, бессильно откидываясь на изголовье кровати. — Но её больше нет, папа. Так какого черта ты до сих пор продолжаешь работать на Питера?

Он издал тяжелый, сокрушительный вздох.

— Потому что я до сих пор не выплатил часть медицинских долгов, — выговорил он. — Как я уже говорил, суммы были астрономическими. Именно поэтому я не смог помочь тебе с оплатой колледжа, как бы сильно мне этого ни хотелось.

— И когда ты остановишься?

— Я… я не знаю. Еще пару лет, наверное. — Он откровенно разрыдался, его дыхание судорожно и прерывисто хрипело в трубке, и каждый этот звук был рваным и полным боли. — Ох, дочка, я не понимаю, почему ты там оказалась. Тебя не должно быть в этом месте. Не должно.

— Но я здесь, — тихо отрезала я.

— Я сейчас же позвоню Питеру. Скажу, что произошла ошибка. Он прикажет выпустить тебя из…

— Нет! — прервала я его, резко выпрямляясь на постели. — Ты не посмеешь этого делать!

— Я обязан, — настаивал он. — Ты думаешь, я буду просто сидеть сложа руки и смотреть, как моя родная девочка погибает в этой глуши?!

— Папа, если ты сделаешь этот звонок, ты меня не спасешь. Ты лишь гарантируешь мою мгновенную смерть, — жестко отчеканила я. — Потому что они сразу поймут, что я раздобыла телефон, и тогда они бросят все силы на то, чтобы выследить меня и ликвидировать.

— Но я не могу сидеть и ничего не делать! Я должен вытащить тебя оттуда!

— Всё в порядке, — выдохнула я. — У меня есть способ выжить. Мне помогают.

— Кто?

Я мимолетно покосилась на Ретта.

— Один из охотников.

— Эверли, нет! — резко оборвал отец. — Это ловушка. Охотники иногда так развлекаются. Им нравится играть со своими целями, прежде чем прикончить их. Я знаю, о чем говорю, ведь я сам проектировал некоторые из их ловушек! Так что кем бы ни был этот человек… он там не для того, чтобы тебе помогать.

— Он со мной. Я уверена в нем на все сто. — Я тяжело сглотнула и продолжила: — Ты ведь знаешь про главный приз? Для последнего оставшегося в живых игрока?

— Пять миллионов, насколько я помню, — тихо отозвался он.

— Именно. И этим последним выжившим игроком стану я. Я заберу этот приз, вернусь домой и закрою все твои долги. Но ты обязан мне помочь. А твоя помощь сейчас заключается в одном — держи рот на замке. Понял?

— Но…

— Папа. Ты не должен проронить ни единого слова, никому, — повысила я голос. — Пообещай мне, что будешь молчать. Пообещай, что сделаешь это, чтобы дать мне выжить. Иначе тебе придется хоронить пустой гроб прямо рядом с маминой могилой.

Я понимала, что последняя фраза была ударом ниже пояса, но это была чистая правда, и ему нужно было открыть глаза.

— Ладно, — наконец сдался он. По голосу было слышно, что он снова плачет. — Я ничего никому не скажу.

— Спасибо, — сухо ответила я.

— Мне так жаль, дочка. Если бы я не пошел работать на этого человека, ты бы сейчас не оказалась в таком кошмаре. Это всё моя вина.

Я вздохнула и сдавила пальцами переносицу:

— Пап, мне правда очень жаль, но я не могу сейчас выслушивать твои самообвинения. Мне нужно сосредоточиться на выживании.

— Я понимаю, — пробормотал он.

— Ты можешь рассказать мне что-нибудь, что способно помочь? — спросила я. — Хоть что-нибудь?

На другом конце провода ненадолго воцарилось молчание.

— Не знаю, поможет ли это, — наконец произнес он. — Но на время Охоты остров полностью блокируют для любого транспорта. Ты знала об этом?

— Да.

— Так вот, несколько лет назад я слышал об одном инциденте с пожилым членом общества. Он наблюдал за Охотой из своей комнаты в особняке, и у него случился обширный инфаркт. Когда одна из горничных его обнаружила, блокировку временно сняли, чтобы доставить его в ближайший госпиталь. Я клоню к тому… что снять блокировку вполне реально, если вы найдете способ.

Я перевела взгляд на Ретта. Его губы задумчиво сжались, а брови сошлись в тяжелой, хмурой складке.

— Есть еще что-то, что может помочь? — спросила я — Может, секретный бункер, о котором почти никто не знает? Или какой-то код? Например, от личного кабинета Питера?

— Нет. — Голос отца снова сорвался. — Прости, дочка. Я правда больше ничего не знаю.

— Ладно. — Я глубоко вздохнула. — Мне пора. Если Тесса снова позвонит, пожалуйста, скажи ей, что всё будет хорошо.

В трубке послышался глубокий, судорожный вздох отца.

— Береги себя там, Эверли. Пожалуйста.

— Обязательно. Обещаю, я скоро вернусь домой, — ответила я.

С этими словами я сбросила вызов. Если бы я не сделала этого прямо сейчас, то разрыдалась бы в голос.

Теплая и надежная ладонь Ретта легла мне на спину:

— Мне правда очень жаль твою маму, — негромко пробормотал он. — Я знал, что она болела, когда мы были детьми, но не подозревал обо всем остальном.