Страница 58 из 78
— Не произноси имя Господа всуе. — Я опускаю плеть на ее киску.
— О Боже! — вскрикивает она, когда кожа наказывает ее розовые, жаждущие складки. Ее тело корчится, она будто хочет сбежать и одновременно жаждет большего, хотя в ее глазах промелькнула тень тревоги.
Ей, конечно же, не о чем беспокоиться. Я бы никогда не причинил ей настоящего вреда, и не только потому, что было бы кощунством испортить ее идеальное тело, созданное для того, чтобы сводить любого мужчину с ума неконтролируемой жаждой, но и потому, что монстр, который, как я ожидал, потребует ее боли, внезапно отступает. Да, вид крови на ее коже возбуждает меня, но только потому, что это моя кровь. Страдание моего тела как плата за то наслаждение, которое я получу от ее плоти.
Я снова позволяю кожаным ремням коснуться ее киски, наблюдая, как она пульсирует и становится еще влажнее.
— Прист, ради всего святого... — я бью ее снова, и она всхлипывает. Когда жгучее ощущение затихает, она вонзает зубы в нижнюю губу, чтобы не сказать больше ничего, что могло бы спровоцировать новый удар.
— Хорошо, — рычу я. — Ты учишься.
Ее веки трепещут, руки напрягаются.
— А теперь скажи мне, — продолжаю я низким, опасным тоном. — О чем ты думала, пока делала это? Пока ласкала себя на глазах у всех этих извращенцев в сети? — Я сжимаю плеть крепче, кожа скрипит от силы моего хвата. — И даже не вздумай лгать.
— Ч-что ты хочешь, чтобы я сказала?
Я приподнимаю плеть лишь для того, чтобы плавно провести ею по ее щелочке. Ее
бедра приподнимаются, брови сдвигаются.
— Скажи правду.
— Я просто делала то, что от меня требовали.
Шлепок.
— О, Госпо… — она осекается прежде, чем святое имя снова слетит с ее губ, и проглатывает проклятие.
— Правду... — я медлю, сомневаясь в своем решении, но все же иду до конца, —...кошечка.
Она вскидывает голову, глядя на меня так, будто я только что сбросил на нее бомбу. Она не могла забыть, кто называл ее так раньше, поэтому ей не требуется больше секунды, чтобы все осознать.
— Ты, — шепчет она. — Это ты заставлял меня делать все это перед теми людьми?
— Я.
Она пытается снова закрыться, но я опускаю плеть, пресекая ее движение.
— Даже не смей, — приказываю я. — Я выиграл тот аукцион. Я заставил тебя прекратить делать это на глазах у всех, но я все равно заслужил право обладать тобой единолично.
— Купил это право, — огрызается она.
Зловещая усмешка кривит уголок моего рта.
— Купил твою девственность. — Я позволяю своему взгляду бесстыдно скользить вверх и вниз по ее телу, даже не пытаясь сдерживать голод. — И все же я бы не взял ее, если бы ты сама не предложила. Но когда ты дала согласие, я предупредил: теперь дозволено все. — Мои глаза встречаются с ее глазами. — Вопрос в другом: доверяешь ли ты мне в этом? — Я погружаю два пальца свободной руки в ее лоно, влажное от возбуждения и горячее от ударов плети. — Доверяешь ли ты мне свою боль?
Ее дыхание сбивается; ей явно трудно сосредоточиться на главной проблеме — сталкере. Она открывает рот, чтобы спросить — я вижу это по глазам, — но вместо этого срывается на стон, когда я погружаю пальцы глубже, но все же недостаточно глубоко.
— Я доверяю тебе, — бормочет она, подаваясь бедрами навстречу моей руке, и мне приходится немного отстраниться, чтобы не войти слишком глубоко. Ее глаза жадно блуждают по моему телу, останавливаясь там, где венец моего члена выглядывает из-за пояса штанов.
— Но если ты — HornyDog, тогда тот другой парень, IronScissors... Он и есть... — она проглатывает последнее слово, и ее затуманенные глаза резко распахиваются.
— Сталкер, — заканчиваю я за нее.
— Так ты все-таки выследил его?
Я качаю головой.
— Я остановил тебя прежде, чем мы успели выследить его до конца. Но мы доберемся до него, не волнуйся, — заверяю я ее, и в моем голосе звучит тень угрозы. Моя ревность иррациональна, ведь она не выбирала привлекать его внимание, и ее нельзя винить в том, что натворил этот кусок дерьма. Но сама мысль об этом ублюдке приводит меня в бешенство. Мне нужно выкинуть его из головы, вместе с Шеффилдом, Тор-Хорнсом и всеми остальными, кто пускал слюни на нее на мероприятии Белль Фонтейн, если я хочу удержать зверя внутри под контролем.
Я не смог выследить его дальше Манхэттена только потому, что больше не мог выносить, как другие мужчины видят ее обнаженной. Я совершил самое немыслимое в моей профессии, прикрыл все дело до того, как достиг цели. Но сейчас я близок к тому, чтобы найти его. Мне нужно лишь немного времени. Я принесу ей его голову на золотом блюде. Преданный рыцарь, мстящий за свою оскорбленную королеву.
— Если бы ты продолжал следить за ним той ночью, — говорит она, — ты бы выследил его окончательно. — Она хмурится, осознавая вывод. — Но это значило бы позволить мне пойти до конца в «Ночь Безрассудства». Делать все это для него онлайн. —
Затем тише:
— Отдать ему мою девственность.
Мой взгляд блуждает по ее телу, впитывая ее наготу; я осознаю, что моя кровь на ней — это форма обладания. Эмоции хлещут из черной дыры в моей груди. Потребность сделать это обладанием не только тела, но и души. Я хочу пробраться под эту кожу, почувствовать, каково это — течь в ее жилах.
— Ты саботировал собственную миссию, — она погружается все глубже. — Перебил ставку собственной цели за мою девственность. А... — она замолкает, начиная понимать, что это влечет за собой. — Орден знает об этом? — выдыхает она. — Твое начальство в Железном Клирике?
— У меня нет начальников внутри Железного Клирика, — отвечаю я, и мой голос звучит натянуто и грубо. — Я не отчитываюсь перед ними, и лишь в исключительных случаях — перед Отцами Кузницы. Но я держу ответ перед Орденом.
— Значит, они не знают, — заключает она. Медленно ее глаза опускаются по моему телу, словно пытаясь извлечь больше ответов из священных текстов, вытатуированных на мне.
Я осторожно массирую пальцами скользкую влагу ее лона; мой член пульсирует от нужды.
— Тогда давай сделаем твою жертву не напрасной. — Томность возвращается в ее голос, когда она слегка приподнимает бедра, приглашая меня войти глубже. Я стискиваю зубы. — Обрушь на меня эту плеть, Прист. Наказывай меня за то, что я сделала, пока я не кончу.
— О, у меня на тебя планы получше, кошечка.
С этими словами кожаные ремни хлещут прямо по ее обнаженному клитору, заставляя ее зашипеть, дернуться всем телом и откинуть голову на подушку.