Страница 63 из 82
Пауза затягивалась. Всё большее количество присутствующих стало замолкать и с некой враждебностью посматривать на меня.
Страх сжался узлом в груди, ладони вспотели.
Кеша ободряюще улыбнулся, чуть повернув голову к фортепиано, одними губами спросив: «Мне присоединиться?».
Сбоку обеспокоенно всплеснула руками Сея, требуя начинать.
Поклонившись, я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, встала ровно и улыбнулась, поднимая скрипку на плечо.
Нет времени бояться. Чем скорее сыграю, тем быстрее уйду.
Смычок коснулся струн, звучание словно разорвало действительность.
Мелодия, делящаяся на три части, начиналась тихо и плавно. Время замерло, поддавшись её звучанию, подготавливая своих слушателей к новому витку.
Лёгкое касание смычка, пальцы прижимают струны, меняя тональность музыки. Темп изменился резко, обрушиваясь, словно внезапный шторм.
Многие перестали разговаривать, уступая место новому звучанию. Взгляды присутствующих казались липкими, оценивающими. Это нервировало, что отражалось и на игре.
Скрипка – отражение моих эмоций, но интерпретирующая их своевольно. Сегодня она была удивительно податливой и раскрывала каждому моё беспокойство. И чтобы звук не был дрожащим, приходилось бороться за каждую ноту, не обращая внимания на покалывание в пальцах.
С каждым аккордом для меня размывался мир, превращаясь в давно забытую картину: большой пустой класс, где я одна играю на скрипке и смотрю в окно. Широкая река поражает своей синевой, а поле на противоположном берегу кажется сказочной страной, утопая в дикорастущих цветах.
Зрители, ощущавшиеся как сгустки тепла, стали для меня размытыми фонарями и только лазурный сгусток Ала оставался ориентиром, замещая солнце. Далёкое солнце, которое больше не будет светить мне, да и до этого его свет был лишь иллюзией, придуманной мной же.
Я одна. Здесь и сейчас. Без опоры, поддержки. На всеобщем обозрении.
Пик надрывного звучания оборвал разговоры. Я чуть отклонилась, прикрывая глаза, проникаясь мелодией.
И плащ на плохо завязанных лентах соскользнул с моих плеч, открывая костюм. Но мне показалось, что обнажилась душа, показывая всем, что я беззащитна.
Слаженный вздох раззадорил, заставляя забыть тревогу. Губы сами растянулись в улыбке. И третья часть композиции подгоняла меня, требуя скорости. Я с азартом перебирала пальцами, не позволяя коварной звуковой дорожке соскользнуть с намеченных нот. Промахнусь, и всё исчезнет. Идеальный звук, темп и контролируемая боль.
Чем дальше я играла, тем сильнее приходилось давить на струны. Боль появилась не только в подушечках пальцев, но и в запястье. И от этого продолжать становилось интереснее. Сколько я ещё продержусь? Успею ли закончить правильно?
Заключительная часть казалась высвобождением. От страха неудачи в выступлении. Она стала толчком к принятию новой действительности, пока ещё очень туманной в своих перспективах.
Эта гонка была бесконечной. Композиция в общей сложности длилась около десяти минут и совмещала в себе несколько знакомых мне фрагментов.
Отдавшись музыке, не замечая ничего вокруг, я едва не выронила смычок, услышав проигрыш фортепиано.
Мне не нужно было смотреть на музыканта, чтобы понять, кто именно помог. Герцог уже говорил, что он прекрасный импровизионист.
Лёгкие, успокаивающие аккорды придали сил и создали контраст в нашей игре. Я стала беспокойным огнём на ветру, готовым сорваться в поток неизведанности, Кеша же – обволакивающей водой, сдерживающей от глупостей.
Наша музыка стала взаимоисключающей, переплетаясь и наконец затихая в одно мгновение, словно единый поток стихий пришёл в равновесие.
Я медленно опустила скрипку, тяжело дыша.
Тишина оглушила своим бездействием. Казалось, все замерли, перестали дышать, словно пришибленные эмоциями мелодии.
Я поклонилась, не зная, что ещё делать.
Первые редкие хлопки раздались от Трины. Она изящно встала со своего стула, показывая пример. Её действие подхватил Тулс, а потом и остальные зааплодировали, не щадя рук.
Правда, кому предназначалась эта похвала, было не совсем ясно.
Кеша подошёл ко мне и, осторожно отобрав смычок, взял под руку, кончиком шали разделяя прикосновение, вывел ближе к зрителям, в центр зала, где ранее танцевала Сея.
Хозяин дома поднял руку, призывая всех к тишине.
– Многие из вас слышали, что в моём доме появилась необычная особа. Вы гадали, кто же она? И действительно ли высшая? Я отвечу: она моя гостья и особенная… – он посмотрел на меня, что-то мысленно взвешивая.
Его рука чуть сжалась на моём запястье.
– …особенная подруга, – исправился он, после небольшой заминки. – Попытки навредить ей будут рассматриваться мной как личное оскорбление.
Последнее звучало как угроза. Я не поняла, к чему она была озвучена, пока не увидела на лицах некоторых досаду. А Ская так вообще демонстративно отвернулась, поджав губы.
Гости приняли предупреждение к сведению и стали тихо переговариваться, словно забыв о том, что мы ещё здесь.
Тихо подошедший дворецкий окинул меня неприязненным взглядом и напомнил о распорядке дня.
– Отдохни пока, – сказал мне шёпотом Кеша, незаметно вкладывая в руку исцеляющую мазь, после чего пошёл к гостям.
Всех пригласили в трапезную, оставляя меня одну с дворецким и Креей.
– Вернись в свою комнату и чтобы я тебя не видел до особого распоряжения, – прошипел дворецкий, зло сверкая глазами.
Эсса загородила меня собой:
– Мы уже уходим, – сказала она смело.
Змейки в её волосах поднялись, воинственно зашипев.
– Лорд сказал это, чтобы на тебя никто не смотрел. Знай своё место, Светлана. И действительно иди в комнату, – сказала Крея, уводя своего коллегу от нас.
Знать своё место.
Очередное напоминание о том, кто я здесь.
– Не слушай их, – ободряюще улыбнулась Сея, подходя ближе. – Герцог сказал так, как думает. У него же было множество вариантов, как тебя представить, но назвал так. Осталось узнать, что это тебе даёт.
Тёплая поддержка не позволила сейчас уйти в себя, снова закопавшись в мыслях об откупе.
В комнату мы вернулись быстро. Эсса, недовольно ворча, помогла обработать покрасневшие пальцы, и потом мы легли спать.
Всего десять минут выступления, а усталость такая, словно я мешки таскала несколько суток.
***
– Света! Проснись!
Тулс тряс меня за плечи, безжалостно вырывая из сна.