Страница 12 из 82
Вкусно, привычно. Кажется, в начинке хорошо промаринованная курица. Значит и они здесь есть?
Впервые за два дня я наслаждалась едой. А когда насытилась, появился мой учитель и мы продолжили обучение.
Читать оказалось проще чем писать. На книгах не было тех чёрточек, которые срезали верх слова, и потому многие фигуры лучше запоминались. И в награду за быстрое выполнение расстановки книг, Тулс разрешил погулять среди стеллажей.
Конечно, награда так себе, учитывая что мне здесь ещё работать и работать, но всё равно было любопытно посмотреть что здесь вообще есть.
Простой детской считалочкой выбрав направление, я начала своё изучение.
Я рассматривала корешки книг, надписи на них, а наиболее интересные экземпляры брала в руки и листала.
Вместе с прогулкой начала подниматься температура. Я это прям ощущала, как начинало бросать то в жар, то в холод, но упрямо продолжала изучать книги.
В какой-то момент алфавит изменился, став совершенно иным. А потом я не сразу отследила, но стала проходить мимо книг с арабскими цифрами.
Сперва я подумала, что это новая письменность, и старалась запомнить каждый изгиб попавшегося числа. Когда я поняла, что это не множество одинаковых слов, а года, то вытащила первую попавшуюся книгу.
И в руки попалось сокровище.
Практически новая книга, которой уже три столетия. Она была в идеальном состоянии, даже некоторые страницы склеены.
Книгу открывала я крайне осторожно, не веря в происходящее. Всмотрелась в текст. Немецкий язык.
Сомневаясь в том, что вижу, я достала другую соседнюю книгу и там оказался французский язык, а в другой английский. Но больше всего меня поразила градация годов. Хоть расставлено и вперемешку, но я нашла то, о чём рассказывали на дополнительных семинарах в университете – журнал, где был опубликован первый рассказ о Шерлоке Холмсе.
Ниточка с домом. Связь с прежней жизнью.
Всхлипнув, я опустилась на пол, крепко обнимая журнал, не замечая, что он мнётся.
Слёзы лились градом, в душе силилась пустота, словно обрывалась надежда на возвращение.
– Эй, девочка, – холодные пальцы прикоснулись к моей щеке, возвращая в реальность.
От паука я отшатнулась, и резкое движение вызвало сильное головокружение. Я как-то оказалась лежащей на полу.
– Не понял, – недовольно сказал Тулс, садясь рядом и смело прикладывая к моему лбу ледяную руку. – Ого, вот это жар!
Кажется он не на шутку испугался.
А мне было всё равно. Всё кружилось, постепенно голос паука становился всё дальше, словно я оказываюсь в толще воды.
В себя я пришла через какое-то время, обнаружив лежащей на слишком мягком диванчике и с холодным компрессом на лбу и руках.
Осторожно, чтобы не уронить со лба полотенце, я повернула голову, осматриваясь. Голова уже не кружилась, но слабость осталась.
Уединённое место, где я находилась, было где-то в конце библиотеки. В конце помещения, где старые стеллажи были свободными от книг, зато захламлены личными вещами и инструментами. Свет проникал через высокое, но узкое окно, и давал понять, что ещё день.
– Как самочувствие? – спросил Тулс.
Его голос звучал откуда-то сверху.
Резко повернув голову на звук, я задалась очень интересным вопросом – как Тулс так легко нарушает законы гравитации?
Мужчина стоял на потолке и только волосы свисали как положено, а вот одежда сидела на нём идеально, игнорируя те самые законы.
– Скажи мне, девочка, – паук оттолкнулся от потолка, спрыгивая на большой стеллаж и поднимая с него журнал, – почему эта книга вызвала у тебя такой шок? Ты знаешь этот язык?
Тулс держал в руке тот самый журнал, над которым я расплакалась.
Чёрт, и что ответить? Как выкручиваться?
– Молчишь? – ехидно спросил он.
Молчу, да. Ничего придумать не могу.
– Тогда сам скажу, – не унимался паук, – ты точно умеешь писать и читать. Я наблюдал за тем, как ты держишь грифель, а также отметил искусный рисунок. Иномирянка, да? И попала к нам не так давно.
Тулс высказывал все свои мысли, с любопытством наблюдая за мной. А я старалась удержать лицо и не выдать досаду.
Да уж, нужно было быть более внимательной, и пробовать копировать письмо как он показывал, а не сразу, как мужчина отошёл, делать как привыкла.
– Хотя, должен тебя похвалить. Ты хорошо подстроилась под легенду об Общине. Если бы ещё и больше разузнала, то скрывалась бы дольше, но смерть была бы мучительнее, – он жутко улыбнулся, наблюдая за моей реакцией.
– Смерть? – голос сел, скованный страхом.
– Угу, – кивнул он. – Наша пища слишком токсична для людей из твоего мира. Хотя, насколько знаю, даже её вид вызывает у вас отвращение.
Как всё пессимистично.
– То есть, я умру? – решила спросить главное.
– Не думай, что я, вкладывая в тебя столько сил, так легко отпущу, – ехидно ухмыльнулся Тулс. – У меня на тебя планы появились, так что, на данный момент я токсины из твоего организма вывел. И даже принёс вот эти слишком сладкие штуки.
И он, взяв большую тарелку со стеллажа, где сидел, спрыгнул ко мне. Повернув ко мне тарелку, замер, ожидая реакции.
Мне сразу захотелось есть и визжать от восторга одновременно. Яблоки! Он принёс яблоки!
Быстро сев, я схватила первое попавшееся яблоко и вонзила в него зубы.
Какие же сладкие и сочные! Умм…
– Значит не прогадал, – с облегчением выдохнул Тулс. Когда поймал мой удивлённый взгляд, развёл руками. – Я знал не так много иномирцев. И только один из них мог есть эту сладость. У других же было отравление. И ещё, именно эта книга, из-за которой у тебя случился всплеск, была из его мира.
– Но разве ваш мир не закрыли от иномирцев? – решила уточнить то, что уже знала.
– И да, и нет. На самом деле наши маги только закрыли знания к перемещению сюда и поставили, скажем так, фильтр, не пропускающий настырных живых существ. А вот неодушевлённых предметов очень много всё ещё к нам попадает, – ответил он. – Хм, учитывая, что ты это знаешь, твою тайну знает кто-то ещё?
Я кивнула и подняла один палец, намекая на количество.
– Надеюсь он умеет хранить тайны. Если узнают приверженцы чистоты крови, то тебя сразу же сдадут властям. А те уже начнут изучать, и в твоём случае ещё уделят внимание защите Магией. Мы всё ещё ищем в архивах информацию о тебе подобных.
Это напугало.
Что значит изучать? Почему? Разве, если иномирцы были, их не приняли?
И, наверное, Тулс ожидал, что я сразу объясню, почему не все клятвы принялись.