Страница 8 из 63
Глава четвертая Живая карта
Матлотаж придумали то ли французы, то ли голландцы: по-голландски «mattenoot» означает «совместное владение постелью». Пока один моряк на вахте, другой дрыхнет в койке, потом они меняются. Но у флибустьеров матлоты были все равно что побратимами — делились последним, помогали друг другу в бою, а если один из них погибал, выживший наследовал вещи убитого. Я отказался подчиняться капитану, я нарушил все его планы, я чуть ли не взбунтовал против него команду — и теперь папаша мстил, навязав мне в компаньоны трусливого сухопутного крысеныша.
— Он будет лежать на моей койке? — возмутился я. — Этот грязный… вшивый…
— Так помой его, — буркнул отец и отвернулся. — Том! Что стоишь, старый лентяй? Кто будет возвращать пушки на «испанца»? Шевелитесь, мерзавцы, упустим прилив!
— А мне что делать, сэр? — пискнул крысеныш.
— Капитан!!!
— Сэр?
— Не «сэр», килька протухшая! КАПИТАН! — Папаша шагнул к подмастерью, и тот попятился. Мало кто мог остаться на месте, когда на него надвигались два метра мускулов и гнева, приправленные криво зажившими отметинами от тесака над кудлатой рыжей бородой. — Как тебя звать, юнга?
— Джек, сэ… Капитан.
— Килька Джек, Остин, Каролинец, и ты, Одноглазый! Чтоб все до единого бочонки были полны свежей водой и стояли в трюмах «Аланны» и «приза»! Живо!
Недалеко от лагеря было небольшое, но глубокое пресное озеро — еще одна причина, почему отец решил кренговаться в бухте Дип-крик. Из озера вытекала речушка, по которой свободно могла пройти даже порядком нагруженная шлюпка. Мы сделали четыре захода, чтобы наполнить все бочонки свежайшей, а не солоноватой, водой и отвезти их на шхуну и на «испанца».
Все это время подмастерье путался под ногами, первым лез в шлюпку, совался с бестолковой помощью и обращался ко всем «сэр», чем ужасно смешил Одноглазого и Дона, а меня так же сильно бесил. Мы в последний раз наполнили бочонки, Стив с Каролинцем начали отвязывать шлюпку, и тут я окликнул:
— Эй, а приказ капитана?
Одноглазый и Дон непонимающе переглянулись.
— Если тебе мало дюжины полных бочонков, набери воды в брюхо и за щеки! — предложил насмешник Стив.
— Отец приказал его помыть, забыли?
С этими словами я пинком послал подмастерье в воду. Клянусь, в том месте, где гаденыш шлепнулся в озеро, расплылось грязное пятно!
Стив и Дон не отказались принять участие в забаве.
Стоило навязанному мне матлоту вылезти на берег, как его с хохотом и шуточками швыряли обратно. После третьего броска он перестал «сэрить», а после шестого бросил попытки выбраться из озера. Стоя по пояс в воде, он икал и тоскливо глядел на своих мучителей.
— Хватит? — предложил Дон. — Не то «Аланна» уйдет без нас!
— Без «живой карты» не уйдет.
Я вынул нож и пошел к подмастерью.
Тот едва успел вякнуть:
— Сэр?.. — как распоротое в трех местах ветхое тряпье свалилось с его плеч.
Потом я рассек веревку, поддерживавшую такие же ветхие штаны, но гаденыш успел их подхватить. Одноглазый и Каролинец оглушительно заржали, когда я повернул подмастерье к себе спиной, украшенной кровоподтеками и шрамами — следами поучений плотника — и оттяпал ножом волосы, стянутые на затылке в длинный хвост.
— Отдрай его этой шваброй! — крикнул Стив.
Но нам и вправду нужно было торопиться. Я уронил «швабру» в воду и напоследок зашвырнул мальчишку как можно дальше, на глубину. Как я и думал, сухопутный крысеныш не умел плавать. Несколько мгновений он барахтался, решая, что ему дороже — штаны или жизнь; булькнув с головой в третий раз, все-таки выбрал жизнь и кое-как выгреб на мелководье.
— Залезай! — крикнул ему Стив, берясь за весло.
Дон вставил в уключину второе, я махнул на кормовую банку. Мы снова заржали, глядя, как крысеныш пробирается к шлюпке на полусогнутых, стараясь как можно ниже приседать в воде.
— Что ты там прячешь? — поддел Одноглазый. — Сокровища своего папани?
В зарослях акации раздался треск, и на берег вырвался местный плотник, сопя, как дикий бык. Подмастерье метнулся вперед и укрылся за бортом шлюпки.
— Вот ты где, ублюдок! — отдуваясь, просипел плотник. — А ну, поди сюда, пиратское отро…
Он осекся и обежал взглядом меня, Дона и Одноглазого.
— Я не против пиратов, нет-нет! — вспомнив, кто мы такие, поспешно заверил плотник. — Каждый зарабатывает на жизнь, как может, верно, джентльмены? Но я растил этого мальчишку, как родного сына, кормил, одевал, обучал ремеслу, а он задумал удрать, не отработав и половины сожранного!
— Почему ты назвал его пиратским отродьем? — спросил я.
Плотник посмотрел на своего подопечного и с отвращением сплюнул. Вцепившийся в борт шлюпки дрожащий крысеныш и вправду вызывал отвращение. Я успел пожалеть, что лишил его заскорузлых от грязи лохмотьев — с отца станется потребовать, чтобы я поделился с матлотом своей одеждой.
— Это была шутка, джентльмены! — испуганно сказал плотник. — Слабоумный Бен, стоило ему хлебнуть ахиока,[1] начинал расписывать, каким ужасным пиратом он был, вот поэтому…
— На каком корабле он плавал? — перебил я.
— Он плавал в собственной блевотине, стоило ему дорваться до выпивки! — У плотника не хватило духу обозвать меня идиотом, но было видно, с каким трудом он удерживается от ругательств. — Старик был таким же пиратом, как моя мамаша — королевой Англии! Никчемный, ленивый, глупый… И сынок весь в отца! А ну, подь сюда, неблагодарная тварь…
Плотник вброд рванулся к шлюпке, но Стив пихнул его лопастью весла в живот. Бедняга согнулся пополам, а Каролинец посоветовал:
— Возьми на воспитание другого сиротку.
— И поищи себе другую одежду! — озаренный счастливой мыслью, добавил я.
Теперь, когда мы отобрали у здешнего плотника не только подмастерье, но и одежду, нам вряд ли удастся мирно кренговаться на южном берегу Эльютеры, но — плевать! Значит, будем кренговаться не мирно.
«Аланна Дин» уже шла под всеми парусами, кроме кливеров, а на «Сан Фелипе» все еще лазали по реям и тянули шкоты. Управляться с двухмачтовой шхуной было куда легче, чем с галеоном, поэтому отец отрядил на «испанца» половину нашей команды, и все-таки «Сан Фелипе» понемногу отставал. Чтобы не оторваться от него, нам пришлось спустить фор-топсель.
Боцман перестал дуть в дудку и хлопнул по спине перегнувшегося через борт юнгу.
— Эй, Килька Джек, капитан требует тебя в свою каюту.