Страница 57 из 63
Шутовской суд помог. Я даже не стал бить Некрозиса, когда ирландец с пристыженной мордой вернул мне ремень и все остальное. В конце концов, если б не Даффи, мы бы уже отправили зашитого в парусину дока в морскую пучину.
Маркуш проспал почти сутки, а проснувшись, захотел есть. Удивительно, но прогулка под дождем излечила его и от морской болезни. Он ел все, что давали, вскоре держал миску уже в левой руке, а не на коленях, и крепко спал в своей каморке, где раньше его выворачивало наизнанку от запаха прогорклого жира и дегтя. В хорошую погоду док все-таки предпочитал ют и спустя пару дней приплелся туда сам, хоть и черепашьим шагом. Усевшись на своем любимом месте — в углу у переборки, он с довольным вздохом подставил лицо солнечным лучам, а потом, встрепенувшись, задал обычный вопрос:
— Больных на борту нет?
— Кроме тебя — нет, — ответил я.
— Я уже в порядке. — Марк пошевелил вытянутыми ногами в самодельных башмаках, сшитых из старой парусины. — Когда завтрак?
— Ты его проспал.
У дока вытянулось лицо.
— Что ж ты меня не разбудил?
— Поищи себе другую няньку.
— К повороту через фордевинд! — скомандовал отец, и я сбежал по ступеням трапа.
Из-за северного ветра и тумана «Аланна Дин» слегка сбилась с курса, но теперь лавировала на попутном ветре, приближаясь к цели своего пути — мысу Лопес. Хорошо, что с нами был Некрозис, ходивший в Габон за «черным деревом». Если бывший работорговец не врал (а папаша сам говаривал: «Какой ирландец не врет?»), те места он знал немногим хуже, чем берега и бухты Сан-Томе. Скоро мы узна́ем, хвастает Даффи или говорит правду.
«Аланна» сменила галс, и я вернулся на ют. Маркуш грыз большой сухарь, Санчо, пернатый предатель, клевал крошки с ладони Кильки.
— Теперь будет легче дождаться обеда, — сказал Марк, проглотив последний кусок.
— Килька у нас любимчик кока, — проворчал я, садясь у кормовой пушки. До следующей смены галса можно было побездельничать.
— Потому что я Ловец, — заявил юнга, и я пренебрежительно дернул плечом.
— Давно хотел спросить, откуда у тебя это? — Маркуш протянул руку и коснулся амулета у меня на груди.
— Это? Так, «куриный бог» на удачу. Помогает выигрывать в карты и в кости.
Я настолько привык носить камень, что больше не обращал на него внимания.
— Понимаю. Но откуда он у тебя?
— Добыл по случаю в Нассау.
— Остину его подарила девушка, которую он спас от Черной Бороды, — сказал Килька, и мне незнамо в который раз захотелось пнуть матлота.
— Ты спас девушку от Тича? — Маркуш посмотрел на меня большими глазами. — До Сан-Томе доходили слухи о жестокости этого пирата. О Сундуке Мертвеца, о множестве его «жен», которых Черная Борода в первую брачную ночь отдает на потеху своей команде…
— Не знаю, сколько у него жен, но Килька порет чушь. «Спас девушку», надо ж такое придумать, ха!
— Ха-ха-ха! — подхватил Санчо, перелетев на пушку.
— Вон, даже попугаю смешно, — сказал я, ткнув большим пальцем через плечо.
— Скажешь, ты не выловил ее из воды, когда она прыгнула за борт галеона Тича? — запротестовал Килька. — Скажешь, не принес ее на «Аланну»? Я видел на ней амулет, когда ты нес ее по палубе.
Глазастый сучонок!
— Ты увез ее на берег, чтобы пристроить в доме бывшего кока, а после начал ходить с этим камнем.
Я разозлился всерьез.
— Да, я отвез девчонку на берег. Но только ты да она поверили, будто я собираюсь куда-то ее «пристроить». Я сказал так, чтобы она не рыпалась, а сам завел ее в заросли под обрывом, поимел, перерезал ей горло и…
Килька, побелев, вытаращился на меня, но док с улыбкой договорил:
— … сварил и съел.
Маркуша я не провел, и его улыбка меня взбесила. Нашел «доброго мальчика», черт драный!
— Нет, просто снял с ее трупа этот камень. Я Волк, а не милосердная бегинка!
Марк продолжал улыбаться.
— Помню: Волк и сын Волка. Остин шутит, Джек. Такие у него волчьи шуточки.
— Папашина шуточка тебе тоже понравилась, Марк? Сверху у тебя был препотешный вид, когда ты ковылял по палубе.
Док перестал улыбаться и вздохнул.
— Внизу тоже было препотешно, уверяю тебя. Но это возымело желаемый эффект. Когда-нибудь я напишу трактат про излечение от «саламандры» такими необычными методами. Можно посмотреть твой амулет?
Я снял «куриного бога», отдал Марку, и тот принялся внимательно разглядывать камень. Санчо тоже заинтересовался, слетел хозяину на плечо, побежал по его груди и начал трогать амулет клювом.
— Море проточило отверстие в авантюрине? — пробормотал Маркуш. — Не может быть…
— В чем, в чем?
— Этот камень называется авантюрином. И он не валяется на морском берегу. Авантюрин такого зеленовато-голубого оттенка привозят из Китая и из Индии. Жители Китая считают его камнем, достойным императора.
— Он драгоценный? — Килька вытянул шею, как попугай, чтобы получше рассмотреть амулет.
— Полудрагоценный. Насколько я могу судить, отверстие в нем просверлили вручную. Редкая расцветка. И… Хм, какая интересная жилка… Жаль, у меня нет увеличительного стекла…
— Но удачу он все-таки приносит? — перебил я увлекшегося знатока.
— Считается, что авантюрин дает удачу в азартных играх, помогает разбогатеть, оказывает целительное воздействие, придает силы, уменьшает боль от ран…
— Что ж ты раньше молчал? Он бы тебе пригодился.
— … Улучшает зрение…
— Зрение у меня, как у альбатроса!
— Могущество авантюрина возрастает стократ, если его дают кому-то, как оберег.
— Ну, я бы тебе его отдал. Я много лет отлично жил без авантюрина, прожил бы и дальше.
— Свирепый, но щедрый Волк, — Марк вернул мне амулет и, пока я придумывал злобный ответ, добавил: — А еще считается, что авантюрин помогает найти чистую сильную любовь.
— Ха! Нет, уж лучше клад.
— Бывает такая любовь, которая сама по себе — клад. Тебе надо почитать сонеты Петрарки…
— Не надо.
Я снова надел амулет, и тут с марса раздался вопль Чарли:
— Земля!