Страница 56 из 63
Глава одиннадцатая Авантюрин
Проснувшись, я тут же об этом пожалел. Голова гудела, во рту был такой привкус, будто я жевал паклю. Еще хуже стало, когда я вспомнил, почему напился.
Приподнявшись на локте, я обнаружил, что лежу на полу уже не в камбузе, а в каюте судового врача. Рядом дрых Маркуш, его левая рука была обмотана чистым холстом. Тот, кто нас сюда притащил и перевязал дока, правильно рассудил, что двум пьяным безопаснее спать на полу, а не на рундуке. Наверное, это был Стив. Пусть Одноглазый не думает, что из-за его услуги я забуду петлю, наброшенную мне на шею.
Я встал, перешагнул через Марка и вышел на палубу.
С камбуза тянуло запахом стряпни, от которого меня замутило. Дождь кончился, «Аланна» дрейфовала в густом тумане. Я лег животом на фальшборт и сблевал. Вытер рот тыльной стороной руки, но выпрямиться не торопился.
Я плыл в тумане, не видя внизу воды, и мне примерещилось, что шхуны больше нет, что я один блуждаю в плотном белом мареве, не зная ни конца, ни цели своего пути. Туман заглатывал меня мягко, неотвратимо. Скоро я сам превращусь в туманный призрак… Хорошо бы. Бесплотный и неуловимый, я буду преследовать «Аланну Дин», держа в руках сотканную из тумана веревку с петлей, и страшными рассказами обо мне будут делиться моряки в тавернах.
Отец не слабо приложил меня затылком о переборку, раз такое со мной сотворили полкружки рома — я пил втрое больше, не засыпая, не грезя и твердо стоя на ногах.
Распрямившись, я сделал несколько шагов и врезался лбом в ведро, подвешенное на крюке. Лучше моей голове от этого не стало.
Сняв ведро, я набрал забортной воды и приготовился макнуться, когда из тумана возник неясный силуэт.
— Как там док?
Я вздрогнул от нестерпимо пронзительного голоса Кильки. Моей первой мыслью было окатить юнгу из ведра, но, вспомнив его отвагу на юте, я только буркнул:
— Сдох, и я выкинул его за борт.
— А⁈
Килька метнулся мимо, я услышал, как распахнулась дверь каморки хирурга.
Окунуть голову в холодную морскую воду — не лучшее средство от похмелья, но это все, что у меня сейчас было.
Килька снова появился рядом с оглушительным:
— Ха! Смешно! Вчера я тоже поверил!
— Чему? — Я выжал мокрые волосы. — Ори тише…
Килька слегка понизил голос:
— Что тебя собираются вешать.
— А?
— Меня же с вами не было, когда вы играли в «шутовской суд». Откуда я мог знать?
— Шутовской суд, — тупо повторил я.
Потом в несчастной моей голове словно взорвался брандер, и вспышка разогнала туман если не вокруг, то внутри меня.
Шутовской суд, кракен меня сожри!
Год назад «Аланна Дин» застряла в бухте Галион на Мартинике. Шторм, а потом полный штиль продержали нас в плену две недели, и команда бесилась от скуки. Мартиника — скучный островок. Правда, там полно рек и речушек, в лесу в изобилии водится дичь, так что еды и воды нам хватало, но до города Сен-Пьер пришлось бы добираться через весь остров: пятнадцать с лишним миль через холмы и тропические заросли. Не зная, чем себя занять, Дон принялся изображать судью. Вывернутый наизнанку плащ стал малиновой судейской мантией, куски пакли — париком; в таком виде Каролинец расхаживал по палубе, вынося приговоры всем, кто попадался ему на глаза. Хрипуна он, помнится, приговорил к четвертованию за «волосы, плавающие в похлебке», Луиса — к повешению за «гнутие дула носовой пушки», Стива — к ста плетям «за богохульство в присутствии добродетельного матлота». Остальные подхватили забаву: на борту появились свидетели обвинения и защиты, судебные приставы и палачи. Приговоры выносили со всей серьезностью, так же серьезно приговоренного вели на казнь, хотя «повешения», «четвертования» и прочее разыгрывалось на баке, а не на марсовой площадке. Я всего пару раз принял участие в игре, которую назвали «шутовским судом», а потом рванул-таки в Сен-Пьер и загулял там так, что вернулся только спустя пять дней в одних штанах и рваных башмаках. Штиль миновал, мы вышли в открытое море, «шутовские суды» больше не повторялись, но…
— Том тоже не понял, — продолжал Килька. — Говорит, не расслышал, что там шептал Чарли. Наш боцман туговат на ухо, верно?
…но каждый, кто был с нами на Мартинике, при словах «шутовской суд» должен был понять, что на самом деле происходит. Вот почему шум на палубе так быстро стих. Вот почему за чистую монету мою «казнь» приняли только Некрозис, Килька, Маркуш, глуховатый Том… И я. У меня тогда слишком звенело в ушах, чтобы я мог расслышать бормотание Чарли. Умник сразу смекнул, с чего отец внезапно решил меня вздернуть, и быстро растолковал это непонятливым.
Я ударил ногой по ведру и опрокинул его, зашибив большой палец.
Килька отскочил.
— Ты чего?
— Ничего, — держась за ногу, сквозь зубы сказал я. — Радуюсь, что отец придумал такой Разумный План.
— Наш капитан — голова, — сказал Килька. — И Даффи тоже.
С Некрозиса все же причитается небольшой должок, и я его взыщу, как только отберу у ирландца свое оружие… Если к тому времени не остыну. Все-таки Даффи вовремя вылез со своими воспоминаниями об излечении умирающих. Прогнать Маркуша по палубе под дождем от юта до фока было почище, чем швырнуть его за борт.
— Как там док? — спросил за моей спиной Стив.
Зевая, он вышел с камбуза (судя по тому, что запах жратвы стал еще невыносимей) и хлопнул меня между лопаток.
— Сдох, и я выкинул его за борт, — машинально ответил я.
Одноглазый прыснул, положил руки мне на плечи и прошептал в ухо:
— А ведь ты поверил…
— Что? Нет!
— Видел бы ты, какая у тебя была морда, когда я накинул тебе на шею петлю…
— Играть — так играть, — огрызнулся я, передернув плечами. Слово «играть» кое о чем мне напомнило. — Я отдам тебе шесть дублонов, когда они у меня будут.
Стив захохотал, я зажал ладонями уши, но все равно услышал:
— Лады, я напомню тебе, когда найдем клад.
Я повернулся к нему.
— Дон оставался с Мэгги, пока я…
— Все-таки ты дуралекс, — серьезно сказал Стив. — Я знаю — ты не виноват в смерти Дона. Мне бы только добраться до Вейна и его штурмана, они у меня захлебнутся кровавой пеной…
Одноглазый скрипнул зубами, потом снова зашептал мне в ухо:
— Так и быть, я никому не скажу, что ты купился на шутовской суд, не то быть тебе Дуралексом на веки вечные.
— Как там док? — спросил Гром Разящий, соткавшись из тумана. — Шутовской суд помог?