Страница 47 из 63
Глава восьмая Пасть Дьявола
Торг был коротким, но бурным. Некрозис (прозвище сразу приклеилось к ирландцу, как рыба-прилипала — к акуле) проворчал в свою шляпу, что в случае чего может смыться отсюда и с одним доком: прибыли никакой, зато риска куда меньше. Папаша рванулся, чтобы схватить земляка за горло, но тут подал голос сам док:
— Сеньор Даффи, или вы спасаете всех, или… до свиданья.
Маркуш просипел это с извиняющейся улыбкой, но было ясно, что он не шутит.
Некрозис, сдаваясь, пожал плечами.
— Как скажете, док. Ладно. Согласен на предложение капитана. Хотя по десять реалов за каждую спасенную душу — о-очень малая цена. В некоторых церквях за спасение души берут втрое больше!
Капитан «Аланны Дин» саданул себя по колену громадным кулаком с содранными костяшками.
— Вот что, Некрозис Пауло! Если я что-то покупаю, мне нужно видеть товар. А вашего я пока не видел.
— Товар? Да ради бога. Пойдемте, капитан, — Некрозис нахлобучил шляпу, встал и вышел из-под навеса.
За ним, толкаясь, поспешили все, кроме Маркуша и попугая.
Отец осматривал через подзорную трубу скалистую гряду, окаймляющую бухту слева, и все мы таращились туда же, но видели лишь серые, сливающиеся друг с другом выступы и их отражение в синей воде.
— Пасть Дьявола можно увидеть только с воды, — напомнил Некрозис.
— Мы две недели каждый божий день глядели на эти скалы и с воды, и с берега, — раздраженно сказал Барт. — И мы, и португальцы исходили на шлюпках бухту вдоль да поперек, пока чинили «Аланну».
— Значит, все вы глядели не туда, — лукаво ответил Некрозис. — Садитесь в шлюпку, капитан — увидите сами.
— Пасть Дьявола, надо же, — папаша опустил трубу. — А Задницы Дьявола у тебя не припасено?
— Задница тоже будет, — пообещал Некрозис. — Только чтобы добраться до Задницы, сперва надо войти в Пасть, а после пройти по Глотке и Брюху. Все должно быть по порядку, верно, кэп? Не зря ж господь наделил всех тварей живых не только задницами, но и…
— Если в скалах вправду есть проход, какой он ширины? — перебил Янссен.
— В Глотке и Пасти где тридцать футов, где тридцать пять. Свободного пространства по бортам останется совсем немножко, вот столько, — Даффи знакомым жестом раздвинул большой и указательный пальцы, — но если верповать[1] аккуратно, ваша красотка скользнет в Пасть, как змея в норку. Высота грот-мачты у вас — шестьдесят?
— Да. У тебя верный глаз.
— И мой глаз говорит, что над мачтой останется добрых десять футов запаса.
— Хорошо! — Отец сложил трубу. — Отправляемся вчетвером — ты, я, Барт и Стив. Но если ты морочишь нам головы, земляк, не досчитаешься не только мизинца!
Столпившись на берегу, мы не спускали глаз со шлюпки: вот она развернулась в пятнадцати ярдах от береговой линии, вот пошла на скалистую стену. Даффи, сидя на кормовой банке, показал шляпой на камни, торчащие из верха скалы, словно щербатые зубы разинувшего пасть чудовища. Отец и Стив быстрее погнали шлюпку, теперь ведя ее под углом. Барт выше поднял зажженный факел. Когда до гряды осталась какая-то пара ярдов, Умник рядом со мной зашипел сквозь зубы, я напрягся в ожидании треска ломающегося дерева… Но вместо того, чтобы врезаться в скалу, шлюпка беззвучно вошла в нее под «зубами», как будто растворилась в камне.
Том и Янссен быстро уняли наши удивленные восклицания и ругательства: не стоило привлекать внимание португальцев с каравелл к чуду, свидетелями которого мы только что стали.
Время тянулось и тянулось, мы переминались с ноги на ногу, Санчо уныло каркал под навесом, но не показывался. Мы уже начали обмениваться тревожными взглядами — и тут Пасть Дьявола выплюнула шлюпку, которая опять-таки появилась как будто прямо из скалы.
Когда она подошла к берегу, вид у папаши был такой, будто клад Бриджмена уже лежал у нас в трюмах. Барт улыбался, Одноглазый сиял — таким радостным я не видел его с тех пор, как погиб Каролинец. Стало ясно, что Некрозис предъявил покупателям товар во всей красе, и товар пришелся им по вкусу.
— Что за тип этот Питер Даффи? — спросил я, выливая в котелок с теплой водой немного жидкости из пузырька, который указал мне Маркуш.
Док подумал, кусая губы.
— Он здесь столько же, сколько и я, но… я его плохо знаю, Остин.
— От этого типа зависит, выберемся мы или нет. Говори все, что знаешь! — потребовал я, ворочая ронделом в котелке полосы льняной ткани.
— Даффи… он обаятельный пройдоха. Раньше ходил на «работорговце», но, говорят, не поладил с капитаном. Притворяется бедным рыбаком, занимается контрабандой всякой всячины. Никто лучше Питера Даффи не знает остров и его окрестности… И никто ни разу не поймал его с поличным…
Док задохнулся и замолчал: я начал разматывать повязки на его ногах.
— Швы разошлись. Зашивать снова?
— Нет. Просто перевяжи… не туго… будь добр.
Пожав плечами, я стал вытаскивать из котелка мокрые холщовые ленты липкими от рома руками. По мне, мыть руки ромом — законченная дурь, но я решил, что доку видней.
Судя по звукам в лагере, люди стаскивали с вала пушки и тащили их к шлюпкам. Запертый в клетке Санчо подгонял «ленивых тварей» трелями боцманской дудки.
— Неудивительно, что мы не замечали Глотку, — бинтуя правую ногу Маркуша, сказал я. — Там есть скала, похожая на приоткрытую дверь, она сливается с остальным откосом. Надо подойти совсем близко и под углом, чтобы увидеть щель.
Отец отказался еще раз идти в Глотку, чтобы не привлекать внимание врага, но Стив красочно расписал виденное во время вылазки, и меня распирало желание рассказать об этих чудесах.
— Некрозис сказал, что при северо-западном ветре Пасть издает жуткие вопли, поэтому местные побаиваются заходить в эту бухту: говорят, здесь живет сам морской дьявол.
— Да, я слышал эти байки, — отозвался док.
— Сразу за Пастью открывается Глотка, она пошире Пасти и тянется ярдов на сорок. Верповать «Аланну» придется очень осторожно, чтоб не содрать обшивку с бортов, зато, когда мы пройдем Глотку, угодим в Брюхо — здоровенную пещеру, где может поместиться десяток шхун вроде нашей. Мы отверпуем «Аланну» через Брюхо и выйдем через… Через что, Марк?
— Полагаю, через anum diabolus.[2]
— Хм… Не знаю, что ты там сказал, но мы выйдем через Задницу Дьявола.
Я передвинулся, чтобы заняться стилетной раной. Она выглядела прескверно, и Маркуш, глядя на свою руку, пробормотал: