Страница 44 из 63
— Я требую выдачи преступника, который убил в доме медикуса Маркуша Мендеса трех человек, а именно — сеньора Жуана Паулу да Коста Бадану, сеньора Мануэла Жозе Алмейду и сеньора Диаша Николау Кабрала!
Ха. Оказывается, я прикончил не каких-то там ублюдков, обманом заманивших доктора к пациентке, а после пытавших его в собственном доме, а целый выводок «сеньоров» с пышными именами. Я прямо возгордился… Пока не встретился взглядом с отцом. После этого я перестал гордиться и впервые задумался, чем для всех нас обернется моя удачная вылазка. К тому же у меня было предчувствие, что бортовой залп губернатора еще впереди.
— Тот же преступник прикончил кожевенника Рикарду Гомеша, — уже не так торжественно проговорил губернатор.
— Видать, в вашем городе орудовала целая банда преступников, — пожал плечами отец. — Но почему вы ищете их в нашем лагере?
Губернатор наклонился с седла и протянул раскрытую ладонь. Я стоял за Стивом и Умником и не рассмотрел, что там, на ладони, но покрытое шрамами лицо папаши застыло.
— Это нашли в руке Алмейду.
— Ну и что? — упрямо спросил отец. — У каждого второго на Сан-Томе должен быть похожий…
— Мы допросили жителей города, работавших в вашем лагере, — перебил губернатор. — Трое из них показали, что видели это на груди вашего сына.
Дон Как-его-Там высоко вскинул руку. На вощеной нитке медленно вращался медный крест с щербиной от картечи на поперечной перекладине.
Наступила тишина. Все наши, конечно, сразу узнали крест, но молчали с каменными лицами. Стив начал насвистывать «Русалку».
— Выйди, Остин, — ровным голосом приказал отец.
Стив перестал свистеть.
Я обошел Чарли и сделал несколько шагов вперед.
Глаза губернатора из-под седых бровей уставились на меня — не столько гневно, сколько устало.
— Твой крест? — спросил он.
Я сплюнул, взглядом спросил совета отца — и ответил:
— Да. Мой.
— Остин Дин, знаешь ли ты, что полагается по нашим законам за убийство трех человек?
Вместо ответа я выбросил руку вверх, резко наклонил голову набок и высунул язык.
— Правильно. Виселица. — Губернатор повернулся к капитану «Аланны». — Вы готовы выдать убийцу?
— Я готов прямо сейчас всыпать ему столько плетей, что его спине позавидует любая черепаха! — взревел отец, но взял себя в руки — в буквальном смысле — обхватив ими могучую грудь. Некоторое время он глухо рычал, потом обрел человеческий голос. — Остин — подданный английского короля. В походе наша шхуна — часть Англии. Поэтому я буду судить его на борту по английским законам!
Губернатор кивнул и медленно опустил руку с крестом.
— Иного ответа я не ожидал, капитан. И не ожидал, что вы выдадите причастных к нападению на дозорных… Полагаю, тогда вам пришлось бы расстаться с половиной команды. Или всех дозорных тоже перерезал ваш сын?
Не успел отец ответить, как на древко белого флага опустился зеленый попугай с воплем:
— Você é um maldito porco do rebanho do diabo![1]
С тех пор, как Санчо выпустили из клетки, он торчал рядом с Марком, как часовой, но вот не утерпел и примчался. Этот зеленый дьяволенок слишком любил бывать в гуще событий. Не знаю, что он там крикнул, но юнец яростно взмахнул древком, пытаясь его прихлопнуть. Санчо покинул древко, мстительно нагадил на каску юнца и упорхнул на мое плечо.
Губернатор некоторое время смотрел то ли на меня, то ли на попугая, то ли на нас обоих, потом выпрямился в седле и снова заговорил, обращаясь к отцу:
— Если бы вы впустили тех, кто пришел, чтобы воззвать к вашему разуму, капитан Дин, вы бы услышали сейчас голос Ордена иезуитов. Что ж, мне придется говорить за них.
Голос Ордена иезуитов, наверное, должен был звучать очень громко, потому что теперь губернатор почти кричал:
— Орден требует выдачи лекаря Маркуша Мендеса, обвиняемого в чернокнижничестве, вероотступничестве и богопротивных опытах! В случае отказа ваша шхуна будет потоплена, а ваше пиратское гнездо уничтожено!
— Хотите полюбоваться, как професс Родригеш задергает ножками на ноке рея? — осведомился Стив.
— Орден готов смириться с потерей професса Родригеша, своей праведной и чистой жизнью заслужившего место на небесах! Но Орден никогда не смирится с еретиками, укрывающими вероотступников!
— Вы уже пытались потопить «Аланну», — сказал Том. — Помните, чем все кончилось?
Юнец с флагом вдруг громко засмеялся.
Он глядел на океан, и я посмотрел туда же. Все поворачивали головы в сторону берега. Солнце уже сияло вовсю, и на фоне синего переливающегося полотнища воды за входом в бухту белели паруса четырех кораблей.
С Принсипи вернулись лиссабонские каравеллы.
— Да, — тяжело проговорил губернатор. — Между нашими королями сейчас мир, и, видит бог, я старался его сохранить. Но, устроив в городе резню и укрыв Мендеса, вы оказались между двух огней. Они испепелят вас, если вы не образумитесь. Я готов согласиться, капитан Дин, чтобы вы судили сына по английским законам, но, если мы не получим чернокнижника, завтра утром ваш лагерь будет взят штурмом. У вас еще есть время на раздумье. Думайте, капитан! Думайте!
Дон Любитель-Мира развернул коня и поехал к валу; за ним по пятам следовал широко улыбающийся молокосос с белым флагом. Мне очень захотелось метнуть мальчишке в спину нож или хотя бы камень, но все, что я мог сделать, это крикнуть обоим португальцам вслед:
— Верните крест!
Губернатор, не оборачиваясь, швырнул крест через плечо и направил коня в открывшуюся перед ним брешь.
[1] Você é um maldito porco do rebanho do diabo! (порт.) — Вы проклятые свиньи из стада дьявола!