Страница 42 из 63
Пришел черед дока приподнять брови. Я объяснил, что Хрипун, зашивая скверные раны или делая ампутацию, сперва успокаивал раненых ударом обмотанной тряпьем дубины — глушилки — по башке. Выслушав объяснение, Марк закрыл лицо ладонью и пробормотал:
— Какое варварство…
— Тогда держись, — сказал я и выдернул из ступни самый большой осколок.
Маркуш с почти беззвучным воплем дернул ногой и потерял сознание. Мой первый хирургический опыт сработал не хуже глушилки.
Что ж, я остался на судне один, без команды, но это было и к лучшему. Раз док не сможет брыкаться, дело пойдет быстрей.
— Поставить штормовые паруса, — тихо скомандовал я и продолжал трудиться.
Один за другим я вытащил все осколки и зашил самые глубокие порезы. Наблюдая за нашим прежним доком, Бостонцем, я всегда думал, что зашивать человеческую кожу легче, чем рваные паруса, и оказалось — так оно и есть. Сперва изогнутая игла норовила вывернуться из моих скользких окровавленных пальцев, потом я сообразил держать ее другой металлической штуковиной и неплохо справлялся.
Закончив шить, я обмотал ступни чистыми полосами ткани: в сундуке оказался порядочный их запас. Срезав с дока остатки рубашки, я нашел на его левой руке выше локтя скверную рану (похоже, от удара стилетом) и тоже перевязал. Мелкие раны, ссадины и ожоги заживут сами собой.
Марк еще не очнулся, и я вышел, прихватив канделябр, чтобы обыскать валяющийся у входной двери труп. Увесистый кошель, охотничий нож с костяной рукоятью и… Угу, узкий длинный стилет. Моей добычей стали в придачу два золотых кольца и одно серебряное — сеньор Бадана щедро платил своему охраннику. Шпагу с простым эфесом, в потрепанных ножнах, я решил не брать, она бы только мешалась в дороге.
Вернувшись в спальню, я принялся обшаривать полки. Книги, книги, книги, какие-то уродцы в банках, колбы и пузырьки из прозрачного и темного стекла… Ни единой золотой побрякушки. Если я — безнадежный идиот, как назвать тех, кто решил, будто Маркуш Мендес умеет делать золото из свинца?
Самой ценной находкой оказалась большая заплечная котомка, куда я засунул свою добычу, а после запихнул вытащенные из раствора хирургические инструменты и все подряд пузырьки с полок и из сундучка, завернув их в откромсанные ножом куски одеяла. Судовой хирург без лекарств и инструментов и вправду все равно что боцман без дудки.
Я застегивал клапан раздувшейся котомки, когда за моей спиной просипели:
— Остин, что ты делаешь?
— Собираюсь в дорогу. — Я закинул котомку за спину. — Где у тебя сапоги, рубашка и плащ?
За то время, что я провел в доме доктора, город ничуть не изменился: те же черные дома, те же пустые улицы, освещенные звездами и луной, та же странная тишина, которую нарушал только слабый звук шагов… Моих шагов, потому что Маркуш не шагал, а еле шаркал, вися у меня на плече. Напрасно я старался заставить его идти побыстрее: он полз, как издыхающий краб, и, наконец, остановился.
— Вперед! — вполголоса рявкнул я. — До причала, где нас ждет шлюпка, всего полмили.
Известие о шлюпке здорово подбодрило Марка, он неплохо продержался две улицы, но потом снова начал сдавать.
— Вперед, алхимик! — Я дернул его за локоть. — Иначе будешь рассказывать инквизиторам, как делать золото из свинца.
Той ночью я понял, что от страха тоже бывает польза. Услышав про инквизицию, Маркуш зашаркал быстрее. Я уже чуял свежесть океана: причал был совсем близко. Мы шли по последней улице, и вот-вот должны были увидеть…
— Estai! Quem é você?[6]
Из-за угла показался десяток человек с факелами в руках. Отблески пламени сверкали на кирасах и шлемах дозорных, которые наконец-то решили проверить, как поживает их паршивый городишко.
— Quem é você? — повторил шагающий впереди командир в шлеме с плюмажем, а один из солдат направил на нас мушкет.
Впервые после загнавшего нас на Сен-Томе урагана я прошептал молитву, потянувшись к своему кресту. Мои пальцы нащупали только амулет «куриный бог». Креста на моей груди не было — наверное, его сорвал толстяк, когда цеплялся за меня перед смертью.
[1] Adeus, até logo (порт.) — до свиданья.
[2] Rápido (порт.) — быстро.
[3] Пор-де-Пе — город на Гаити, основан французскими флибустьерами. С 1676 по 1711 годы был столицей французской колонии Сан-Доминго.
[4] Peço perdão, senhor (порт.) — прошу прощения, сеньор.
[5] Quem é você? (порт.) — Ты кто такой?
[6] Estai! Quem é você? (порт.) — Стойте! Кто вы такие?