Страница 35 из 63
Вскинув глаза, я увидел в нескольких шагах от себя костоправа: он держал в одной руке небольшой сундучок, приложив вторую руку к шляпе, и я вдруг понял, что на этой шляпе нет никакого пера. То, что я принял за перо, оказалось небольшим попугаем — зеленым, с длинным голубым хвостом и красным кольцом на горле, как будто кто-то оттяпал птице голову, а потом приставил ее обратно.
— Обойдусь, — засунув палец в рот, невнятно ответил я.
Португалец кивнул и хотел отправиться дальше, но попугай слетел с его шляпы туда, где были разложены ножи. Птица заковыляла по парусине, трогая клювом блестящие клинки и восторженно щебеча. Похоже, пернатый мошенник знал толк в оружии.
Добравшись до ножа с треугольным клинком, попугай снова издал такой резкий и пронзительный крик, что я вздрогнул.
— Эй! Чего орешь, как боцман?
Попугай посмотрел на меня, склонив голову набок, и вдруг вспорхнул на мой рукав.
— Странно, — сказал португалец, поставив на землю сундучок. — Обычно Санчо не идет к чужим…
Быстро перебирая лапками, Санчо добрался по моей руке до рондела и принялся шумно восхищаться позолоченным навершьем.
— … Наверное, ты добрый мальчик.
Я ощетинился и дернул рукой, скинув попугая и брызнув кровью. Санчо с негодующим щебетанием вспорхнул на шляпу хозяина и снова пристроился там наподобие пера.
— Я — Волк и сын Волка, — злобно сказал я. — Добрых мальчиков поищи в другом месте.
— Прошу прощения, если обидел.
Костоправ сел, скрестив длинные ноги, открыл сундучок, вынул оттуда клочок тряпки и пузырек темного стекла, зубами вытащил крышку и плеснул на тряпицу резко пахнущую жидкость.
— Рекомендую завязать этим рану, — сказал он, протягивая мне тряпку.
Рану? Да он шутник! Я хотел огрызнуться, что только «мальчики» перевязывают такие царапины, но тут за моей спиной тихо сказали:
— Остин…
Я обернулся и увидел нашего неустрашимого юнгу. После того, как мы высадились на берег, Килька-Ловец ни разу не попадался мне на глаза, и вот теперь стоял совсем близко, но старательно отводил взгляд.
— Чего тебе? — сквозь зубы спросил я и выхватил у костоправа тряпку. В конце концов, глупо из упрямства капать кровью.
— Тебя зовет капитан…
— На аборррдаж! На аборррдаж! — пронзительно завопил Санчо.
Килька подпрыгнул.
— Абордаж не для этого труса, — ядовито заметил я попугаю, обматывая палец тряпкой. — Скорее ты окажешься в абордажном бою, чем он.
Килька сделался багрово-красным, но промолчал, а португалец закрыл крышку своего сундучка и тихо сказал:
— Трудно в первый раз убить человека.
— Он уже убивал, — отрезал я и бросил юнге: — Скажи отцу — я сейчас приду.
Парень бесшумно смылся.
— Почему вы и ваш попугай говорите по-английски? — завязав зубами узел, спросил я.
Костоправ слегка улыбнулся. У него были необычные для португальца глаза — светло-голубые, с рыжеватыми ресницами. Волосы, свисающие из-под шляпы, тоже были светло-рыжими.
— Я учился в университете в Коимбре,[2] потом пять лет был странствующим лекарем и знаю много языков. А Санчо подарил моему знакомому книготорговцу сам Чарльз Джонсон.
— Какой, к черту драному, Джонсон?
— Английский писатель. Говорят, сейчас он составляет труд, посвященный знаменитейшим пиратам.[3]
— Да ну?
Вообще-то я был равнодушен к книгам, но эта меня заинтересовала. Я представил себе гравюру на титульном листе с изображением Генри Бриджмена, или моего отца, или… Чем дьявол не шутит — с изображением меня самого!
— Этот писатель сейчас здесь, на Сан-Томе? — спросил я.
— К счастью, нет.
— «К счастью»? Хм. Ладно, а торговец?
Португалец встал, подхватив сундучок.
— Нет. Его сожгли на большом аутодафе в Лиссабоне.
Костоправ зашагал прочь, и попугай завопил с его шляпы:
— Ad majorem Dei gloriam![4]
Проводив взглядом странную парочку, я завернул свое драгоценное оружие в ткань. Шторм оставил мне только один нож, и вот теперь у меня их стало три — да еще кинжал. Может, стоит подумать о портупее наподобие тех, которые носит наискосок через грудь Черная Борода?
[1] Рондел — кинжал с длинным узким обоюдоострым клинком.
[2] Старейший португальский университет, сперва открытый в Лиссабоне, потом переехавший в город Коимбру, где существует до сих пор.
[3] Есть мнение, что книгу «Всеобщая история грабежей и смертоубийств, учинённых самыми знаменитыми пиратами, а также их нравы, их порядки, их вожаки с самого начала пиратства и их появления на острове Провидения до сих времён» под псевдонимом Чарльз Джонсон написал Даниэль Дефо.
[4] «К вящей славе божьей!» (лат.) — девиз ордена иезуитов.