Страница 19 из 63
Глава девятая Куриный Бог
Сперва девчонка слабо трепыхалась, пытаясь вырваться у меня из рук, потом затихла. Я с фырканьем всплыл, держа ее подмышку, почти уверенный, что держу труп. Костлявый труп очень мало весил, но тяжелые сапоги, в которые набралась вода, тянули меня ко дну, и я один за другим сбросил их, гребя одной рукой.
На меня обрушился залп знакомой ругани: ко мне шла наша шлюпка, раньше привязанная за кормой «испанца». В ней сидели Стив, отец и Янссен, и впервые на моей памяти папаша бранился не грохочущим басом, а сиплым шепотом. Под его яростное сипение меня вместе с девчонкой втащили в шлюпку, и Янссен тут же предложил сбросить ее труп обратно в воду.
— Тич напился так, что не заметил, как мы ушли, но Хендз все замечает, — квартирмейстер ткнул носком сапога обмякшее тело утопленницы. — Если он заметит, что…
Утопленница содрогнулась и кашлянула.
Я перестал выжимать полу рубашки, приподнял девчонку и сильно стукнул по спине. Она зашлась кашлем, выплевывая воду, распахнула глаза и дико огляделась по сторонам.
— Эй, эй… — Я похлопал ее уже не кулаком, а ладонью.
Кашляя, она уставилась на меня сквозь пряди мокрых волос. У нее оказались зеленые глаза, это ужас делал их почти черными.
— Все равно надо ее выкинуть, — настаивал Янссен, но папаша с возгласом:
— Да чтоб мне никогда на увидеть Голуэя! — скинул с себя камзол и набросил на девчонку, укрыв ее с головой. — Ложись, — жутким шепотом велел он. — И замри, если не хочешь вернуться к Тичу!
Девчонка упала на дно шлюпки, почти незаметным комочком съежилась под камзолом, но продолжала сдавленно кашлять.
Стив и Янссен налегли на весла. Шлюпка прошла полпути до «Аланны Дин», когда сзади донеслось:
— Ахой! С чего такая спешка?
Я обернулся и увидел, что Хендз смотрит на нас с юта «Приключения», положив руки на фальшборт. Впервые я услышал его голос.
— Пусть Тич подумает о королевской амнистии, прежде чем взять курс на Северную Каролину! — прогрохотал папаша. — Не то однажды я приду по его душу!
Сквозь его выкрики даже я не слышал кашель на дне шлюпки, только видел, как вздрагивает синий камзол.
Хендз не спускал с нас глаз и, наверное, размышлял, почему я весь мокрый. Он все еще глядел в нашу сторону, когда мы обогнули «Аланну», чтобы подняться на нее с дальнего от «Приключения» борта.
Вся команда побросала свои дела, увидев, какой трофей мы привезли с галеона. Я шел по палубе с девчонкой на руках, чувствуя себя дурак дураком.
— А как же правило «никаких женщин на борту», капитан? — удивился Гром Разящий.
Папаша испепелил его взглядом и буркнул:
— Скоро ее здесь не будет!
Из-под камзола выпростались тощие руки и обхватили меня за шею. Если бы девчонка вот эдак вцепилась в меня в воде, мы оба наверняка бы потонули.
— Молодой Волк угодил в капкан, — ехидно заметил Чарли.
Многие заржали. Я не успел огрызнуться или пнуть Умника: отец тычком направил меня в каморку рядом с камбузом, где раньше жил наш врач, Дик Бостонец. Год назад Бостонца убили в трактирной драке на Сент-Джонсе, и замены ему так и не нашлось. Теперь в каморке висели окорока, хранились мешки сушеного батата, сухарей и всякая другая снедь, но длинный сундук, на котором когда-то спал Бостонец, никуда не делся. Я с облегчением свалил на него свою ношу и с трудом разомкнул душащие меня руки.
В дверь глазели все, кому не лень.
— Пшли вон, бездельники! — рявкнул папаша.
Зевак поубавилось.
Я тоже хотел смыться, но тощая лапка, высунувшись из-под синего камзола, вцепилась в мое запястье. У этой малявки была какая-то ненормальная для девчонки силища.
Папаша мрачно пробасил:
— Ты кто такая?
Девчонка молча моргала мокрыми ресницами.
— Как тебя зовут?
Девчонка молчала.
— Как ты попала к Тичу?
Опять молчание.
— Отвечай капитану! — прикрикнул я. Мне было до чертиков жаль сапог, которые я потерял, выуживая молчунью из воды.
Девчонка вздрогнула, выпустила мою руку и сжала у подбородка воротник синего камзола.
Отец злобно уставился на меня.
— Дьявол меня попутал взять сынка на галеон! Забыл, что ты не упустишь случая влипнуть в тухлое дельце или устроить заварушку. Ну вот что… Можешь выбросить ее в море, можешь сожрать, но чтобы к вечеру ее на шхуне не было!
Отец развернулся и вышел. Его место тут же заняли Килька, Черный Пьер и Чарли. На палубе Стив громко рассказывал про наши поиски на «Приключении» и про то, как я сиганул за борт.
— Девка костлявая, как смерть, — выпятив толстые губы, сказал Пьер, — и наверняка уже порченая, но в «Толстухе Бетти» за нее могут дать пару дублонов.
— Что такое «Толстуха Бетти»? — тихо спросил Килька.
— Бордель, — ответил я, размышляя, как мне выпутаться из тухлого дельца. Девчонка теперь дрожала так, что казалось — подо мной вибрирует сундук.
— Ты ведь этого не сделаешь, Остин? — вякнул Килька.
Почему нет, черт драный? Пьер подал неплохую идею…
— Исчезни! — сквозь зубы велел я юнге. — Иди поблюй за борт!
Но он продолжал смотреть на меня взглядом раненой принцессы. Никогда не видел раненых принцесс, но наверняка они смотрят вот такими молящими глазенками. Да еще и хлопают ресницами, мерзавки. В каморке сейчас было две принцессы, потому что девчонка таращилась на меня точно таким же взглядом.
— Говорят, твой папаша продал в бордель дочь Великого Могола, — сказал Кильке Пьер, скаля щербатые зубы. — После того, как позабавился с нею сам. Так почему бы Остину…
Килька развернулся и врезал Пьеру кулаком в подбородок. Все случилось так быстро, что я не успел удивиться. Удар даже не качнул могучего негра, зато здорово разозлил. Черный схватил юнгу за грудки, швырнул к двери — и чуть не попал в Тома, который как раз шагнул через порог.
— Вон отсюда! — крикнул Том.
Звуки боцманской дудки выгнали из каюты и злобно рычащего Пьера, и Кильку.
— Невинный облик, зверские ухватки;
Смертельный яд в рождественской облатке,[1] — продекламировал Чарли и тоже вышел.
— Прав капитан: женщина на корабле — к несчастью, — покачал головой Том. — Не успел ты ее притащить, как началась драка!
Я пожал плечами, отказываясь признать немую малявку женщиной, а то, что здесь случилось, — дракой. На палубе Пьер спросил, хочет ли юнга сойти с ним на берег? Юнга, само собой, промолчал.