Корректор

Удаётся отца озадачить. Ехидство Хендрика куда-то испаряется. Папашка улавливает угрозу, но как выстроить защиту, не понимает. Поэтому молчит. Однако получает поддержку от супруги, которая перенимает эстафету:

— Стэн, дорогой, ты мог бы просто помочь Сесилии. В этом-то она тебе не сможет отказать.

Непонимающе гляжу на неё, оторвавшись от блюда. Перевожу взгляд на сестру, и до меня доходит. Простонародная чёлка на месте. Понятно, зловредное образование никуда не делось.

— Вот заодно и извинишься, — заключает матушка, и уже вместе с отцом смотрит на меня с милостивым торжеством.

Прижали к стенке. Ну, они так думают. Только никого из вас я лечить не буду. С использованием дара — точно. Но и без того есть что ответить.

— Во-первых, маменька, она меня ни о чём не просила. Во-вторых, у меня пока нет умений. Я просто не знаю, как пользоваться своим даром…

— Себя ты вылечил, — подсекает меня Хендрик.

Смотри-ка, голос прорезался!

— Техника совсем другая, — ага, заболтай меня на моей территории. — К тому же там больше сам дар сработал, а не я. Сам-то я тогда вообще ничего не соображал.

— Всё равно не понимаю, почему не попробовать? — настаивает матушка.

— Потому что может получиться ещё хуже. Что-нибудь не так — и у неё всё лицо прыщами покроется.

Такая перспектива, само собой, больше всего не нравится Сесилии. Зато Хендрик вынужден прятать улыбочку, ведь это сестра. От этого парня никто не уйдёт обиженным, хе-хе.

— Мог бы попробовать обработать то место без использования дара, но с применением полученных знаний, хотя там требуется одна вещичка, которой у меня сейчас нет. Её уже давно Хендрик то ли украл, то ли разбил.

Ну вот захотелось мне, очень захотелось испортить настроение и аппетит любимому брату. Кто меня за это осудит? Есть надёжный способ ликвидации прыщиков. Его нужно подвергнуть облучению солнцем через лупу или линзу. Солнечный свет обладает бактерицидными свойствами (опять знания со стороны), поэтому гнойник уничтожается и рассасывается. Процедура оставляет после себя маленькое пятнышко загара. Ненадолго.

На самом деле никакой линзы у меня никогда не было. Только кто об этом точно знает?

Братец ёжится под всеобщим концентрированным вниманием.

— Что это было? — холодно вопрошает граф.

— Круглая прозрачная стекляшка.

— Да не знаю я! Нет у меня! Не брал я! — братцу приходится егозить.

Исподволь бросает на меня угрожающие взгляды. Но быстро приходит в полнейшее недоумение. Каждая его невысказанная угроза вызывает на моём лице довольную улыбку. Иногда быстро и незаметно, — левой стороной лица, её родители не видят, — корчу ему рожи. Мои мгновенные ужимки окончательно его дезориентируют.

О главном тоже помню, умиротворённо зачищаю тарелку и принимаюсь за десерт.

Только как-то быстро он кончается.

— Сесилия, я твой возьму, тебе всё равно пока нельзя, — ответа не дожидаюсь, она же со мной не разговаривает.

Хендрик разочарованным взглядом провожает премиальную порцию бисквита, доставшуюся мне. Потом смотрит на меня с обещанием будущих благ. «В кругу семьи хлебалом не щёлкай», — таков был мой безмолвный ответ.

— Мне, как раненому, положено дополнительное питание. А тебя вообще надо лишить десертов на полгода. Или год, — а это уже не безмолвный щелчок по носу.

Садистское наслаждение какое-то испытываю раз за разом оттаптывая им больные места. И приходит в голову замечательная мысль, а может, подсказка от предка. Только случая больше не представилось: обед закончился, и беседа затухла по естественным причинам.

После обеда чуток повалялся в постели, а затем провёл время в библиотеке. Время от времени крутил шеей во все стороны, нажимая на голову руками в разные стороны. Шея — одно из уязвимых мест человека, надо её тренировать. Почему в библиотеке? Есть от таких упражнений ещё один полезный эффект — прилив крови к голове. Мозги прочищает и освежает.

Перелистываю страницу. Кое-что полезное обнаруживаю, по мелочи. Рекомендации для проведения медитаций. Ни одного описания хотя бы завалящего заклинания не нашёл.

Ничего, главное не в этом, мне нужны резоны для оправдания моих неожиданных знаний. Говорить открыто о возможностях дара? На такую глупость я всё-таки не способен.