Страница 48 из 97
— Я сказал, потрогай себя. – Его голос был мягким и хрипловатым, темным, как тускло освещенная комната. – Начни со своей горячей груди, Зита, как ты делала это в моей постели.
Несмотря на то что вода в ванне была почти обжигающей, по коже снова побежали мурашки. Если я не сделаю это сейчас, кто знает, когда еще у меня появится шанс? Чем дольше я сдерживала в себе желание, тем больше ловила себя на мысли, что мне интересно, каков каково его достоинство на ощупь. Чем больше я думала об этих вещах, тем ближе была к тому, чтобы взорваться и воплотить свои фантазии в жизнь.
Медленно-медленно я провела руками по коже. При каждом вдохе моя грудь приподнималась над водой, оставаясь блестящей и влажной.
Сефер пристально наблюдал за моими движениями, он был похож на кота, который выслеживает свою добычу.
Наконец я обхватила ладонями свои грудии и сжала их. Сефер с шумом втянул в себя воздух и зачарованно кивнул, похоже, даже не осознавая этого.
Я почувствовала разливающуюся в теле негу и закусила губу.
— Очень хорошо, птичка. Тебе приятно?
Я скользнула кончиками пальцев по упругим горошинам, мои прикосновения были скользкими от масла, покрывающего поверхность воды. Жар пронзил меня насквозь, скапливаясь между ног. Даже находясь в ванне, я чувствовала собственную влагу.
— Да. – Мой голос опустился до хриплого шепота, а рука скользнула ниже.
— Я не велел тебе останавливаться. Ты должна слушаться своего хозяина.
Я стиснула зубы, на что принц улыбнулся.
— Доверься мне, птичка.
Я приподняла бровь, и он мрачно усмехнулся.
— По крайней мере, в этом. Оно того стоит, обещаю. Ты подчинишься?
Как бы мне ни было больно, я кивнула:
— Да.
— Хорошая девочка. А теперь продолжай.
Поэтому я снова принялась ласкать свою грудь, дыхание становилось все более хриплым, напряженным, учащенным под пристальным взглядом принца.
Во время выступлений внимание публики доставляло мне минимальное удовольствие. Я была слишком опустошена для чего-то большего. Но пристальное внимание Сефера ощущалось иначе – то, как он пожирал меня взглядом, доставляло почти физическое удовольствие.
— Вот и все. Думаю, теперь ты готова, не так ли? Я уверен, что ты жаждешь большего.
Так и было. Все внутри меня умоляло о прикосновении. Каждая мышца была напряжена, каждый нерв внизу живота трепетал.
Мне стоило большого труда медленно опустить руку вниз по животу, а не сразу погрузить между бедер. С каждым мгновением принц наклонялся все ближе. Когда я развела ноги, упершись ими в бортики ванны, он как завороженный опустился на колени.
Его горячий, пристальный взгляд обжигал. Прозрачная вода без пены позволяла ему видеть все. Он прижался к бортику – единственный способ подобраться поближе. Я замолчала, и коварная улыбка расплылась на моем лице, когда я увидела, что принц пленен открывшимся видом, а затем провела средним пальцем по моей чувствительной плоти.
Меня охватила волна возбуждения, и я выгнула спину. От одного прикосновения меня бросило в дрожь, хотя обычно я никогда не получала наслаждение так быстро. Я не хотела думать о том, что еще меня заводило. Не тогда, когда Сефер смотрел на меня с таким бесстыдным желанием.
Само по себе это было приятно. Зачастую люди, которые заказывали приватные выступления, очень стеснялись. Они хотели меня, хотели получить возбуждение или секс, но при этом ненавидели за это себя. Их стыд разрушал мое удовольствие, как будто я должна была тоже стыдиться того, что делюсь своим телом.
Но во взгляде принца ничего подобного не было. Я вообще была не уверена, что в его лексиконе присутствовало слово «стыд». Он желал меня презирая, и ненависть только распаляла его чувства.
Я провела пальцем по нежной коже. Тело напряглось, но не хватало наполненности.. На грани боли. Перед моим мысленным взором предстало достоинство Сефера. Я бы с удовольствием приняла этот вызов.
Кожа горела, и, ухмыльнувшись, я выдохнула, заставив принца перевести взгляд на мое лицо.
— Что смешного, птичка?
Не то чтобы я представляла, как он имеет меня. Я бы не призналась в этом.
— Я испортила твои планы. Ты думал, что я буду слишком смущена, чтобы сделать это, что это сломит меня. Но посмотри. – Я приподняла бедра, и, конечно, он не мог не смотреть.
Сефер улыбнулся, будто проигрыш его совершенно не заботил.
— О, моя дорогая Зита, ты все неправильно поняла. Сказав, что это твоя награда, я не шутил. Хочу смотреть, как ты ласкаешь себя, что тебе определенно нравится. Желаю слышать звуки, которые ты издаешь. Мечтаю увидеть, как твое тело распадается на части, и поймать выражение твоего лица, когда ты дойдешь до пика. – Сефер вытащил из воды забытую губку и, отжав ее, приблизился ко мне.
— Покажи мне.
Я нахмурилась, глядя на принца, и, прерывисто дыша, прижалась пальцами к чувствительной коже.
Принц только провел губкой по моей груди, и это моментально подействовало на меня. Я прикусила губу, чтобы не издать ни звука: не показать, как его прикосновения действуюи на меня.
— Думаю, тебе нужен еще один палец, любовь моя, я прав? – Прикрыв глаза, Сефер лениво улыбнулся, а его взгляд переместился с моей груди, которую он продолжал аккуратно намыливать, на ладонь у моих бедер.
Я сделала, как он просил. Это было похоже на трюк из моих выступлений, когда музыка ускорялась и я крутилась быстрее, глядя на публику так, словно теряла контроль над собой. Хотя, конечно же, я всегда владела ситуацией.
Но только не в этот раз.
Не тогда, когда извивалась все сильнее и сильнее. Не тогда, когда не могла оторваться от золотистого взгляда, который поглощал меня с такой силой, что это было почти физической лаской. Не во время медленных и настойчивых движений губки, демонстрирующих опыт и оседающих на коже приятным жаром.
Я контролировала ситуацию. Правда контролировала. Он был одержим мной, моим телом. Я была той, кто удерживал его здесь, очаровывая.
Мир вокруг меня закружился, музыка достигла своей кульминации. Кожа горела. Дыхание было прерывистым. Я всхлипнула. Пульсация отдавалась внутри, во всем моем существе. Стон эхом отразился от кафельных стен, когда я достигла пика.
Сефер улыбнулся.
— Вот и все, питомец. На сегодня достаточно.
Все еще сотрясаясь от наслаждения, я одарила его хмурым взглядом. Только один? Очевидно, я не заслуживала большей награды, чем эта. Стиснув зубы, я убрала руку и положила ее на бортик ванны.