Замеченная

Его дразнения и признания в любви так сбили меня с толку. Мое сердце колотится, готовое выпрыгнуть из груди. Оно хочет сбежать с ним и никогда не оглядываться. Но мой разум ведет с ним войну. Я не могу уложить в голове то, что он сделал. Это извращенно. Блядское безумие.

— Позволь мне заняться с тобой любовью, — выдыхает он мне в губы. Я потеряла чувствительность в руках, где он крепко их сжимает. При мысли о том, что он войдет в меня, в горле зарождается тихий стон. Все внутри ноет от желания к нему, несмотря на ярость, разрывающую меня на части. — Скажи это, и ты снова моя. Все мысли только о тебе с того самого момента, как я тебя увидел. Я не могу выбросить тебя из головы. Единственное, что остановит меня от того, чтобы любить тебя — от того, чтобы поглотить тебя, — это пуля в лоб. Это то, чего ты хочешь?

Я хнычу и шиплю: — Да.

— Лгунья, — рычит он, едва ощутимо надавливая членом. — Ты хочешь, чтобы мой член растянул тебя. Ты ненавидишь то, что не можешь меня ненавидеть. Ты ненавидишь то, что хочешь, чтобы я тебя трахнул. Тебе нравится, что я одержим тобой. Ты хочешь от меня детей и мою фамилию. Признай это, блядь, Вайолет.

— Я не могу, — давлюсь я. — Я не могу этого признать.

— Ты прекрасна даже когда отрицаешь это.

Я дрожу и умоляю еще раз. — Пожалуйста.

— Этого? — спрашивает он. Кончик его члена погружается в меня чуть глубже.

Я не могу дышать. Его слишком много. Он ошеломляет. — Д-да.

Крик вырывается из меня, потому что не успеваю я выговорить это слово, как он вонзается в меня с силой, достаточной, чтобы разорвать меня надвое. Грей — это торнадо категории Ф-5, разрушающий меня каждым своим прикосновением. И все же я не могу сойти с его пути. Я позволяю ему поглотить меня.

— Я люблю тебя, — твердит он снова и снова, словно молитву.

И все, что я могу сделать, — это переждать шторм. Мой оргазм дразнит и насмехается надо мной. Напоминая, что если я сдамся, он даст мне все.

Он не как Вон, он хуже. Мои безжалостные попытки убедить себя не работают, потому что в глубине души я знаю. Он не хуже. Он не причиняет мне боли.

Грей просто окутывает меня своим дурманящим туманом, пока я не пьянею от его пьянящего запаха и прошептанных клятв. Я так растворилась в нем, что не замечаю, как он отпускает мои руки, пока мои пальцы не впиваются в его волосы. На этот раз, когда его губы касаются моих, он продолжает требовательным поцелуем. В этом поцелуе столько эмоций и силы, что я становлюсь его жертвой. Я хочу его всепоглощающего внимания и привязанности. Я хочу его нежной любви, но грубого секса. Я хочу, чтобы он преследовал меня на краю света.

А значит, я тоже больна.

— Кончай для меня, детка, — выдыхает он мне в рот, пока его пальцы скользят между нашими скользкими от пота телами. В тот момент, когда он касается моего клитора, я теряю всякое чувство времени и разума. Мой мир сходит с оси, когда удовольствие прошивает меня насквозь. Я кончаю так сильно, что кажется, будто мои кости дребезжат внутри меня. — Ох, блядь, — стонет он, изливая в меня свое семя. — Боже, ты идеальна.

Я закрываю глаза, когда его семя наполняет меня, и мое тело обмякает. Я истощена слезами и эмоциями, которые бушевали во мне. Адреналин, зашкаливавший в крови, медленно покинул меня, как и его сперма, вытекающая из моего тела.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — воркует он, выскальзывая из меня.

Во мне больше не осталось сил сопротивляться. Он сталкер. Этот человек пробирался в мой дом, дрочил на меня, возможно, трогал меня, пока я спала, рылся в моих вещах и лгал мне.

И все же рядом с ним я почему-то чувствую себя в безопасности.

Это совершенно лишено всякого смысла.

— Я не знаю, что и думать, — бормочу я, когда он несет меня на кровать.

Он целует меня в лоб. — Я знаю. Так что не думай. Просто позволь мне заботиться о тебе, как я всегда буду делать.

Я сворачиваюсь в клубочек, как только он кладет меня на кровать. Он уходит и через несколько минут возвращается. Послушно он засовывает пистолет обратно под матрас и ставит мой телефон на зарядку. Затем влажной тканью вытирает мне живот и между ног. Выключив свет, он забирается в постель позади меня. Я дрожу, пока он не укутывает меня своим теплом. Мое бешено колотящееся сердце замедляет ритм, а веки тяжелеют.

Я устала, и, по правде говоря, мне нравится, когда он обнимает меня.

Я знаю, что правильно, а что нет, но вот она я, выбираю неправильное, потому что оно кажется правильным.

— Я люблю тебя, Вайолет, — бормочет он мне в волосы.

Я снова вздрагиваю. — Я тоже тебя люблю. — Потому что это правда. Испорченная, но такая настоящая правда.