Замеченная

Я не упускаю лёгкого вдоха Вайолет. Гордость наполняет грудь, что я уже вношу изменения, которые сделают её счастливее. А то, что я заставляю этого придурка делать чёрную работу, приведёт её в восторг.

— Спасибо, — ворчу я, принимая кофе. Делаю глоток — вкус так себе, но хотя бы ей не пришлось его делать. — О…

Раздражение мелькает в его глазах, но он мудро сжимает челюсть, чтобы сдержать эти слова. — Да?

— Вайолет тоже нужно кофе сегодня утром.

Её ноздри раздуваются, когда он смотрит на неё. — Как вы хотите свой кофе?

Она садится и наклоняется вперёд, надевая стервозную улыбку, которую я никогда раньше не видел. — Я пью с сахарозаменителем, сахар.

Я сужаю на ней взгляд. Я точно знаю, что она не пьёт кофе так, но что-то подсказывает мне, что она говорит это, чтобы вывести его из себя. И, мальчик, это работает как шарм. Он издаёт сердитый фырк и уходит.

Её улыбка превращается в красивую, с которой я знаком, и её карие глаза блестят от торжества. Я люблю этот вид на её идеальном лице.

— Дай угадаю, — говорю я, мой взгляд задерживается на её пухлых губах, которые я жажду погрызть. — Труман любит сахарозаменитель в кофе.

Она смеётся, звук отдается прямо в мой член. — Он мудак. Поделом ему.

— Дай мне знать, если он хотя бы бросит на тебя косой взгляд, — говорю я твёрдым тоном. — Я хочу знать всё.

Облегчение меняет её черты, и это снова заставляет меня чувствовать себя грёбаным слепым придурком. Она справлялась с этим дерьмом шесть долгих лет. Я мог остановить это. Всё, что мне нужно было сделать — заметить…

— Я буду в своём кабинете. Приходи, когда обустроишься, — инструктирую я, прежде чем неохотно уйти от неё.

\

— Твоя мать хочет, чтобы ты остался с ней, чтобы она могла присматривать за тобой, — говорит отец перед окном больницы. Его руки сложены на груди, и он отказывается смотреть на меня.

— Пап, — ворчу я, морщась от бесконечного огня, который, кажется, разрывает мою спину каждый раз, когда я двигаюсь, несмотря на то что я был здесь неделями, восстанавливаясь. — Я не могу поехать туда. Ты знаешь, я не могу.

Он поворачивается, тяжёлый вздох на губах, и смотрит на меня с пренебрежением в глазах. Это прямой удар в сердце. Как бы я ни старался стать своим отцом — черт возьми, угодить ему — этого никогда недостаточно. Меня никогда недостаточно.

— Ну, у меня, чёрт возьми, нет времени заботиться об инвалиде, — рычит он, его обычно холодные черты лица искажены гневом.

Боль возникает в моей груди, но я игнорирую её. — Мы можем нанять медсестру. Пожалуйста, не заставляй меня оставаться там. Ты никогда не бываешь там больше и…

— Потому что я должен работать задницей, чтобы обеспечить эту неблагодарную семью! — ревёт он.

Я моргаю на него в шоке. Моя новая медсестра, Саша, высовывает голову и спрашивает, в порядке ли я. Как только она уходит, я сверлю отца взглядом. — Она не неблагодарная, — шиплю я. — Она больна. Тебе нужно позвонить терапевту.

Он фыркает и качает головой. — Твоя мать не больна. Она просто шопоголик и нянчится с вами, детьми. Это не болезнь, это дефект личности.

Я дрожу, как будто он ударил меня. — Она любит нас. В последний раз, когда я проверял, любить своих детей и мужа не было дефектом личности. Это называется «нормально». Но что ненормально — это то, что ты всё время остаёшься в городе. Гвен не понимает.

Вина вспыхивает в его глазах на краткий миг. Моей младшей сестре только что исполнилось пять, и она болезненна. Мама пытается сказать, что это что-то с её телом, но мой отец всегда спорит, что это грязное ведение хозяйства моей матери делает её больной. Независимо от этого, никто ещё не обнаружил, что делает её больной.

— Гвен — просто девочка. Она не понимает этих вещей, — выдавливает он.

— Но я нет. Ты ничего не объясняешь. Почему ты не приедешь домой к ним?

Его губа слегка кривится. — Я уже говорил тебе. Моя компания в городе. Это требует времени. У меня нет времени бегать домой на каждом шагу и заботиться о них. Я могу позаботиться о них финансово, так что это то, что я делаю. Твоей матери не нужен терапевт, ей просто нужно своё пространство.

— Пап, это отмазка, — отрезаю я.

Он сверлит взглядом, когда он мчится ко мне, его палец грозит у меня перед лицом. — Не приходи ко мне, действуя так, будто ты всё знаешь, Грейсон. Я женат на этой женщине более двух десятилетий. Поверь мне, когда говорю, что так работает лучше. Она может делать… она может покупать… она может собирать что угодно, чёрт возьми, и я могу работать. Мы не мешаем друг другу, и все счастливы. Никому не нужна грёбаная терапия.

Я смотрю на него в недоумении. Как он может верить, что оставить маму и Гвен в покое — это нормально? Мама в последнее время всё больше одержима онлайн-шопингом. Она покупает все эти вещи, чтобы сделать Гвен счастливой. Вместе они выбирают вещи онлайн и ведут себя так, чёрт возьми, счастливо, когда дерьмо приходит по почте. Но это странно. Это ненормально. И это начинает скапливаться.

— Мы семья, — бормочу я. — Мы должны держаться вместе.

Он рычит. — Ты взрослый мужчина теперь. Демобилизован из армии из-за твоих травм, конечно, но у тебя впереди светлое будущее, которое не обязательно связано с армией. Ты умён и продолжишь своё образование. Я сделал всё, что мог, чтобы поставить тебя на правильный путь. Гвен — проблема твоей матери. Они слишком похожи. Я никогда не буду знать, как справиться с этой маленькой девочкой. Самое время тебе принять, что они счастливы вдвоём и в конечном счёте жить своей жизнью.

— Жизнью, которая не включает тебя, — уточняю я, голос дрожит от гнева. — Ты хочешь, чтобы мама выходила меня только для того, чтобы я бросил их так же, как ты, когда я поправлюсь? Просто убеждаюсь, что это то, что ты хочешь, чтобы я, блять, сделал, пап. Это сделает тебя гордым? Яблоко от яблони…

Огонь взрывается на моей спине, когда отец ударяет меня. Истязающий крик разрывает меня, и слёзы катятся из моих глаз сами собой. Папа смотрит на меня в шоке на мгновение, поняв, что только что сделал. Я корчусь от мучительной боли, пока он выходит из комнаты, рявкая на медсестру, чтобы та пришла ко мне по пути.

Пошёл ты, папа.

Пошёл. Ты.

\

— Грей, — ворчит Вайолет, когда она входит в мой кабинет, отвлекая меня от воспоминаний. — Ты прислал мне цветы? И Kindle?