Замеченная

Если бы я установил закон в самом начале, эти мудаки знали бы, как себя вести. Но поскольку они знают, что это дерьмо может сойти им с рук — потому что у отдела кадров, очевидно, нет никаких проблем — они продолжают злоупотреблять ситуацией и моим женским персоналом.

Они злоупотребляют моей Вайолет.

Я встаю со стула и сжимаю кулаки.

Булл собирает мужчин, и сегодня во второй половине дня у нас будет чертовски большое собрание. А до тех пор, пусть Труман почувствует мою ярость. Я выхожу в коридор. Его взгляд из похотливого становится дружелюбным, когда он видит меня.

— Мистер Максвелл, — здоровается он с ухмылкой.

Клинт оборачивается и смотрит на меня, в его глазах шок. — Сэр.

Я наклоняю голову и оцениваю Трумана. Клинт — трус, потому что бормочет, что у него есть дела, и ретируется. Труман, тупица, открывает рот, как будто мы, черт возьми, кореша.

Мы. Не. Чертовы. Кореша.

— Мне нужен кофе, — отрезаю я, мой голос короткий, но спокойный.

Он в замешательстве хмурится. — Что?

— Мне нужен кофе, — повторяю я, вторгаясь в его личное пространство. — Мне нужен кофе сейчас.

Его тупые глазки-бусинки перемещаются на пустой стол Вайолет. Прежде чем он успевает открыть рот и сказать что-то глупое, я рычу, пугая его.

— Мне нужно, чтобы ты сделал мне кофе. Ты, Труман.

Вспышка гнева мерцает в его глазах. — Разве у нас нет людей для этого?

— Две ложки сахара. Одна порция сливок, — цежу я, толкая его грудью. — И не забудь щепотку корицы.

Его челюсть сжимается, а глаза бросают мне вызов. Я, блять, вызываю его на бой. Наконец, он проглатывает ответ. — Понял, босс.

Он врывается на кухню и начинает грохотать вещами. Улыбка касается моих губ, но превращается в полномасштабную, когда я слышу стук каблуков. Я перевожу взгляд и вижу, как моя великолепная, уверенная в себе женщина вступает в офис. Её длинные каштановые волосы, как чистый шёлк, висят перед её упругой грудью. Сегодня она уделила много внимания макияжу, потому что он идеален — будто она направляется на фотосессию в журнал, а не на работу. Мой взгляд блуждает вниз по её сексуальному телу. Сегодня на ней белая блузка на пуговицах, которая облегает её круглые сиськи и заправлена в грифельно-серую юбку-карандаш, которая кажется чуть короче той, что была в пятницу. Я прохожу взглядом по её длинным ногам к паре босоножек на шпильках из змеиной кожи в тон юбке. Когда я наконец снова нахожу её глаза, она улыбается.

Черт возьми, она прекрасна.

— Вам что-то нужно? — спрашивает она с приподнятой тёмной бровью.

— Кофе, возможно? — Вызов в её голосе делает мой член твёрдым.

— Ты больше не делаешь кофе, — рычу я, крадясь к ней. Паника на мгновение пересекает её черты, почти как будто она боится, что в беде. Она в беде за то, что не дала мне свою красивую киску прошлой ночью. Но я накажу её позже своим языком. Что касается этой работы, она делает намного больше, чем я когда-либо осознавал. Я быстро проанализировал данные, которые она собрала по объекту Коллинза, и это помогло мне с некоторыми решениями, которые нужно было принять. Вайолет умна — слишком умна, чтобы делать кофе и отвечать на телефонные звонки. И словно лампочка загорается в моей голове, я знаю, что сделаю. Позже. Это ответ на многие мои проблемы.

— Грей, — бормочет она, когда я приближаюсь. Её карие глаза совершают свою маленькую экскурсию по моему телу. Я надел один из своих дорогих костюмов, чтобы впечатлить её. Он сидит хорошо и подчеркивает мою комплекцию. Мне нужно свести её с ума так же сильно, как она сводит меня.

— Ты хорошо выглядишь, маленькая беглянка, — говорю я с кривой ухмылкой.

Она смеётся и отмахивается, направляясь к своему столу. — Взаимно, Грей.

Гордость наполняет мою грудь, когда я иду за ней. Юбка идеально облегает её задницу. Мои пальцы подрагивают, желая схватить подол и задрать его до бёдер, чтобы увидеть, какие на ней трусики. Я вытащил их все из её ящиков и осмотрел. У меня есть фавориты — фавориты, которые я не украл для своей личной коллекции сувениров Вайолет в надежде, что однажды увижу её в них.

— Что это? — спрашивает она внезапно, вырывая меня из мыслей.

— М-м-м?

Она оборачивается и сверлит меня взглядом. Её вздернутый нос раздувается от гнева. Я прикусываю внутренний угол губы, глядя на её надутые приоткрытые губы. Боже, мне нужны эти губы так же сильно, как воздух. Они были на вкус как сладкий мёд, когда мы целовались прошлой ночью…

— Грей, — шипит она. — Сфокусируйся.

Фокус.

Фокус.

Мои глаза на её.

Заблокированы.

Она у меня на прицеле.

И я иду прямо к ней.

Я уничтожу её сердце.

Она моя цель, а я — чертова пуля.

Моя, чтобы пронзить и застрять внутри.

— Грей. — Её голос мягче на этот раз. Эти тёмные брови больше не нахмурены в гневе. Они сдвигаются в беспокойстве. — Зачем ты купил мне стул? Я думала, это для тебя.

Я одаряю её самодовольной ухмылкой. — Ты практически уснула в нём. Как думаешь, зачем я заставил тебя протестировать его? Только не засыпай на работе. Мои методы разбудить тебя… — Я царапаю челюсть пальцем и сужаю взгляд на ней, облизывая нижнюю губу. — Нетрадиционные. Вероятно, незаконные.

Смущение красит её щёки и горло, когда её глаза быстро бегают, чтобы убедиться, что никто не услышал. Я просто пожимаю плечами. Кто на меня донесёт? Я, чёрт возьми, владелец.

— Грей, — бормочет она, её голос густой от эмоции, которую я хочу. Что-то, что мои уши приравнивают к нужде и похоти. Я хочу купаться в том, как она произносит моё имя. — Я ухожу меньше чем через две недели. Ты не должен был покупать мне стул.

Словно холодная вода окатила меня, я дёргаюсь от её слов. — Ерунда. Стул, который у тебя был — дерьмо. Ты заслуживаешь его.

Её щёки слегка розовеют, когда она ставит сумочку на стол. — Ты не должен был.

— Я сделал это, — бросаю я вызов низким тоном.

Она одаряет меня улыбкой, от которой сердце почти выпрыгивает из груди. Когда она садится и откидывается назад, она издаёт вздох одобрения. — Окей, так может, тебе стоило сделать это лет шесть назад.

Я ухмыляюсь и сажусь на край её стола. — После того как устроишься этим утром, у нас будет собрание.

Её брови сходятся вместе, когда она хмурится, и я мгновенно ненавижу потерю её улыбки. — Какое собрание?

— То, которое давно назрело, — говорю я со вздохом.

— Сэр, — с трудом выдавливает Труман, приближаясь с дымящейся кружкой кофе. — Как заказывали.