Страница 22 из 37
К нему привели нескольких рыбаков, бывавших в тех краях. И то, что он услышал, насторожило главу персов, но не поломало его дерзких планов. В те достославные времена люди не отделяли правду от вымысла, истину – от безудержной, безграничной фантазии. Каждый нёс то, что приходило ему в голову, будь он даже весьма уважаемым человеком…
Бывалые рыбаки (Геродот почему-то звал их «ихтиофагами» – рыбоедами) поведали царю, что эфиопы едят только мясо (правда, варёное), пьют одно молоко и живут (все как один) не менее ста двадцати лет, а многие даже больше! И главу племени выбирают себе самого мощного и высокорослого, равного которому едва ли найдёшь среди всех живущих на земле людей! (Но кто же не знает рыбацких «баек»?)
И самое главное – дорога к ним столь трудна и опасна, что едва ли хватит сил и терпения её преодолеть. Камбуджия пораздумал и решил направить к эфиопам гонцов, тех самых «рыбоедов», для начала снабдив их подарками: роскошным пурпурным плащом для главы племени, массивным золотым ожерельем и такими же браслетами на его могучие запястья, алебастровым сосудом с благовонным маслом и кувшином финикийского вина…
Посланцы не мешкая отправились в нелёгкое и опасное путешествие. Достигнув устья реки Атбары, впадавшей в благодатный Нил, они приплыли к её истокам и затем поднялись на Абиссинское нагорье. Именно там обитали эфиопы-долгожители.
Добившись приёма у самого властителя, который и вправду перерос своих соплеменников на целую голову, они сказали ему:
– Владыка персов Камбуджия желает быть твоим другом и нас отправил для переговоров. Он посылает тебе дары, которыми сам любит наслаждаться…
И сразу же вручили главе загадочных африканцев пурпурный плащ, ожерелье, браслеты, мирру и вино. Но темнокожий гигант оказался не только могучим, но и весьма прозорливым властителем.
– Вы, скорее всего, лазутчики! – тут же ответил он. – И явились сюда, чтобы всё высмотреть и вынюхать!
Развернув шикарный плащ, он презрительно потряс его в широченных ладонях, изнутри разительно светлых, и брезгливо отбросил. Потом взял толстое ожерелье и золотые браслеты, повертел, хмыкнул и сердито спросил:
– Это что? Ваш царь хочет меня в них заковать?
– Нет, – ответили послы, – Камбуджия дарит их тебе.
– Мне смешны такие подарки! – великан небрежно кинул всё себе под ноги.
Затем пришёл черёд мирры – благовонного масла. Главный эфиоп брезгливо понюхал его и сказал:
– В наших родниках вода пахнет приятней…
Зато вино ему понравилось. Богатырь сделал три внушительных глотка и заметил:
– Вино у вашего царя лучше моего! Я готов это признать…
Посланцы не ведали, что и думать. Особенно после того, как эфиопский царь показал им темницы, в которых отбывали срок местные преступники. Все отпетые негодяи были закованы в золотые цепи. (Это сообщает Геродот.) Можно ли ему верить? Можно, но с некоторыми оговорками. На Абиссинском нагорье издавна существовали копи, где добывали драгоценный металл. Во всяком случае, египетские фараоны только там получали золото…
Мог ли эфиопский владыка устроить своеобразное «шоу», чтобы поразить подозрительных пришельцев? Вероятно, мог. Всё остальное на совести «отца истории». Но чудеса на этом не кончались. Темнокожий верзила приказал вынести свой боевой лук. Он тоже оказался гигантским. Ослабив на нём тетиву, глава эфиопов сказал:
– Если царь персов сумеет натянуть её и хотя бы разок выстрелить, то пусть идёт на нас войной! В добрый путь!
На том аудиенция и окончилась. Горе-рыбаки возвратились и всё передали властителю персов. Камбуджия разгневался, однако не отважился испытать эфиопский лук, зато решил отправиться в поход немедля, даже не собрав необходимого количества съестных припасов и воды. Былой переход через Синайскую пустыню и помощь арабов сыграли с ним злую шутку – в Нубийской пустыне подобных доброхотов не встречалось.
Большая часть войска двигалась на лошадях и верблюдах, которых нужно было время от времени кормить. Обилием же растительности африканская пустыня похвастать, конечно, не могла. И запасами воды – тоже. Хуже того, армия выступила в поход в самую жаркую и засушливую пору. Через три-четыре дня пути пришлось резать обессиленных коней. Ещё пару дней спустя наступил черёд остальных, и затем пошли под нож верблюды…
Персидский царь не на шутку встревожился. Ни о каком победоносном походе не могло быть и речи! Безжалостное, слепящее африканское солнце стояло прямо над головой, нестерпимо раскаляя всё вокруг: землю, камни, песок и сам воздух… Им становилось нестерпимо трудно дышать. Начались помешательства и смертоубийства…
Недолго думая, Камбуджия отдал приказ остаткам войска возвращаться назад, к берегам спасительного Нила. И сам первым направился туда. А в поредевшей армии уже в открытую свирепствовало людоедство…
Слухи – пусть самые невероятные, интригующие, вздорные, ужасающие, нелепые, парализующие – всегда и во все времена питали человечество. В их чехарде и количестве зачастую бесследно утопает то немногое, что могло бы объяснить суть происходящего и дать крохотную возможность хоть кому-то набраться сил и твёрдости духа, дабы пережить беду…
Весть о бесславном походе персидского царя и его позорном возвращении, вернее, бегстве в Египет мигом обросла самыми разноречивыми толками везде и всюду. В самом же Египте, в его столице Мемфисе, как ни странно, с уходом армии захватчиков жизнь вошла в прежнее русло. Даже простые египтяне, наверняка зная о непреодолимом могуществе зловещей Нубийской пустыни, радовались и надеялись, что персы все как один там бесследно сгинут…
А тут, как на грех, наступил канун самого весёлого праздника – торжество бога Аписа, то есть могучего, крепкого, в меру упитанного быка. И, как это происходило в течение столетий, был избран двойник бога, видом мало чем уступающий самому божеству, а возможно, и превосходящий его кое в чём…
Достигнув Мемфиса, Камбуджия сразу заметил в нём неожиданную перемену: празднично одетых жителей, их радостные, возбуждённые лица, смех, шутки, беспрестанную суету… Он тут же приказал властям города спешно явиться к нему во дворец…
И стоило главе столицы и его помощникам подняться в покои царя, как тот в гневе спросил:
– Почему никто не радовался, когда я впервые появился здесь? – Он едва сдерживал себя. – Зато теперь, когда в городе меньше половины моей армии, вы поёте и пляшете! Чему вы радуетесь?!
– Милостивый царь, – ответил градоначальник, – мы просто радуемся нашему дорогому Апису…