Страница 23 из 37
– Кому вы радуетесь? – насторожился Камбуджия. – Кто этот Апис?
– Это наше любимое божество. Бог-бык…
– Как? – не поверил своим ушам царь. – Вы почитаете самца коровы?!
– Нет, – упорствовал глава, – одного из наших небесных покровителей. У нас, к счастью, появилось его земное воплощение…
Камбуджия покачал головой:
– В самом деле? Тогда приведите его ко мне!
Городские власти не посмели ослушаться. Во двор перед дворцом пришли с полсотни жрецов и привела большого чёрного быка. Властитель спустился с высокого крыльца и остановился в пяти шагах от священнослужителей с их живым воплощением небожителя.
Грузный, внушительный Апис с тесным хомутом на шее и толстыми пеньковыми верёвками, привязанными к нему, – их крепко держали жрецы, – угрюмо наклонив большую рогатую голову, медленно вращал густо-синими бессмысленными зрачками. В них отражался и сам царь, только вверх ногами.
– Это ваш бог?! – издевательски воскликнул Камбуджия.
Жрецы согласно кивнули обритыми головами. Священное животное тоже качнуло внушительной башкой с развалистыми рогами и шумно втянуло воздух, явно не теряя присутствия духа.
– За что он удостоился такой чести? – не отступал царь.
Главный жрец указал на просторный плоский лоб быка, на чёрной шерсти которого вызывающе светился ярко-белый квадрат.
– И это всё? – удивился Камбуджия.
– Нет, – жрец кивнул на большое светлое пятно, распластанное по обширной спине животного, – это знак летящего орла…
Персидский царь пригляделся: пятно могло быть чем угодно. А жрец открыл пасть животного, насильно поднял ему язык и пояснил, что под ним есть чёткий отпечаток священного жука-скарабея, особо почитаемого каждым египтянином. У властителя пошла кругом голова.
– Хватит меня морочить! – взревел он. – Не думайте, что я поверю вашим сказкам, жалкие вы людишки! Вот вам!..
Он выхватил из ножен кинжал и подскочил к Апису. Хотел ударить его в живот, но бык отпрянул, и железо вонзилось ему в ляжку. Жрецы изо всех сил ухватились за верёвки. Телохранители обнажили мечи, окружив жрецов с их божеством, а Камбуджия гневно кричал:
– Что это за бог с плотью и кровью, пронзённый железом?! Я не позволю вам издеваться надо мной! Уберите эту тупую скотину!..
Из тела животного и вправду хлестала густая тёмно-красная струя… А бритоголовые, в жёлтых длинных хитонах жрецы заботливо суетились возле раненого божества, стараясь унять и приглушить его боль. Апис надсадно, душераздирающе ревел…
Камбуджия поднялся в свои покои, приказал казнить жрецов, а заодно и фараона Псамметиха III, которому он великодушно подарил жизнь. Тот якобы был виновен во всём произошедшем. И слухи о его беспримерной жестокости широко разлетелись по всему античному миру. Вначале они достигли Вавилона, потом загуляли в огромной Персидской державе…
Достигнув бывшей мидийской столицы Экбатаны, они посеяли смуту в головах жителей. Её сатрап Виштаспа, узнав о подвигах сына Куруша, о бесславном походе в Эфиопию и жестокой казни фараона, обеспокоенно размышлял:
– Великий Куруш тоже не уставал покорять другие племена, но всегда оставлял жизнь их вождям! И многие из них стали его верными помощниками… А что делает Камбуджия?
– Он безжалостно отрубает головы не только царям, их сыновьям и верным придворным… – подхватил Дараявуаш. – Говорят, что он обезглавил сотни жрецов и надругался над их богами и гробницами фараонов!
Виштаспа тяжело вздохнул:
– До меня дошли слухи, что он в припадке безумия жестоко избил свою младшую беременную жену. Она выкинула и умерла… (Умершая жена Роксана была его сестрой, дочерью Куруша.)
– А что с его братом Бардией? И нам как быть теперь? – настаивал сын.
Отец безнадёжно махнул рукой. В Экбатане уже знали, что на Востоке, в далёкой Бактрии, наступило если не безначалие, то полный паралич власти персидских наместников. Младший брат царя – Бардия – всех персидских вельмож заменил мидийцами. Более того, в других областях началось что-то похожее…
Виштаспа с тревогой взглянул на сына и неожиданно произнёс:
– О мудрый Владыка! Даруй нам духовную силу и крепость, дабы мы могли одолеть ненависть врагов своих!..
На берега Инда уже давно пришла весна. Хотя для большинства жителей это особой роли не играло – просто закончилась засушливая, душная пора и в воздухе повеяло свежестью и прохладой. А в далёкой Бактрии, на границе с областью Гандхарой, которая так и не вошла в состав Персидской державы, появились лихие контрабандисты. Но приносили они с собой не съестные припасы, не пёстрые шкуры тигров и леопардов, а совсем иное. И старались продать это властям…
В начале месяца айамару (апрель) Патизиф пришёл в покои Гауматы, покорно исполнявшего роль покойного сатрапа Бардии, и сообщил ему:
– Ты знаешь, вскоре мы можем выехать отсюда…
– Выехать? – удивился калека. – А куда?
– Куда угодно… – Старший брат хитровато усмехнулся. – Можно в Спарту или в Македонию… – Он вынул из-за широкого пояса небольшой тяжёлый мешочек и высыпал на ладонь сверкающий жёлтый песок.
– Это золото? – удивился младший брат.
– Да, – признался Патизиф, – и у нас его будет столько, сколько захотим!
– Но откуда?
Вельможа загадочно улыбнулся:
– За рекой Инд есть большая пустыня…
И он поведал лже-Бардии, что в песках этой бескрайней пустыни живут особые «золотоносные» муравьи. Величиной они почти с собаку и роют себе норы глубоко-глубоко под землёй. Роют умело и старательно, выбрасывая наверх горы золотоносного песка. Индийцы собирают этот песок и продают…
Гаумата, конечно, этому верил. (И как не поверить, если даже Геродот в своей многотомной истории описал этих «муравьёв»?) Рассказывая, Патизиф медленно ссыпал в мешочек драгоценный груз.
– Индусы обещали поймать парочку этих муравьёв и продать мне… – Вельможа чуть улыбнулся.
– Они не кусаются? – обеспокоился Гаумата.
Патизиф пожал плечами:
– Посмотрим. Если будут кусаться – убьём! Ведь нам нужно только золото… Мы спрячем его в бурдюки с водой, погрузим на верблюдов и отправимся куда захотим… – закончил он мечтательно.
Младший брат одобрительно качал головой. Хотя и не столь утомительна была роль, которую он взял на себя, она его всё-таки угнетала. Во что бы то ни стало ему хотелось от неё избавиться. А тут старший брат предлагает удачный выход!
– Когда мы можем ехать? – нетерпеливо спросил он.