Страница 80 из 206
– Данки, мне вынести тебя на улицу на руках? – спросила я, как и каждую ночь, убирая фруктовый лед в сумку для ланча Агнес. На ней был изображен единорог.
Взгляд красных глаз встретился с моим, и я ощутила легкое прикосновение его сознания к моему:
–
Нет
.
Я подмигнула ему и сосредоточилась на маленькой девочке, возвышавшейся над моим Пончиком.
Я не особо рассчитывала на успех и все же предложила. Не рискуя, ничего в жизни не добьешься. Моя дружба с Агнес не особо улучшилась, но с ней я не собиралась опускать руки, даже будучи уверена, что она весила двадцать – двадцать пять килограмм.
– Агнес, ты хочешь, чтобы я вынесла тебя на руках?
Ее пристальный взгляд ответил «нет», но я не приняла это близко к сердцу. Напротив, я улыбнулась. Она крепкий орешек, но в этом нет ничего плохого. Крепкие орешки нелегко сломить.
Позволь она мне, я стала бы одним из яиц, которое помогло бы этому орешку-ябеде стать частью печеньки, потому что благодаря этой девочке я ценила то, кем стала.
Моя история, может, и не легла бы в основу мультипликационного фильма, но в этом нет ничего страшного. Я знала, что моя история была не про замок в солнечном государстве. Она скорее походила на готическую сказку, и я не переживала из-за этого. Ни у одной из этих принцесс не было щенка, который мог поджечь кого-либо ради нее.
– Ну что ж, тогда идемте, Пончик и мини-волк. Сегодня ночью не много облаков, так что нам, может, повезет, и мы увидим звездопад, – сообщила я им, прежде чем встретиться взглядом с Генри и снова чуть улыбнуться, на случай если он чувствовал себя неловко.
Я развернулась и со своим сообщником в ногах вышла из кухни. Генри и Агнес последовали за нами, и девочка несла в зубах сумку для ланча. В здании было пусто, как и всегда. Я провела нас по коридору и через главный выход: теплые пальцы скользнули по моим на дверной ручке, когда Генри чуть не опередил меня и жестом предложил идти вперед. Так я и сделала, наклонившись и погладив обоих малышей, – Агнес лишь косо посмотрела на меня, – после чего мы пошли дальше, через двор к знакомой поляне, где мы раньше перекусывали.
Агнес поставила термосумку на землю, и я ощутила, как напряжение исходило от детей, которые привыкли к нашему графику и были готовы поиграть. К этому времени мы уже выработали наш распорядок. Это была идея Агнес – оставить мороженое на потом, чтобы охладиться, и кто я была такая, чтобы сказать нет? Благодаря ее сумке фруктовый лед не успевал растаять.
Я указала на себя.
– Вышел. – Потом я указала на Данкана. – Месяц. – Третьей была Агнес. – Из. – Теперь с нами был новый игрок, и я указала на Генри. – Тумана.
– Мы решаем, кто будет водить? – спросил он.
– Тсс, – я заставила его замолчать и продолжила показывать пальцем на каждого из нас под каждое слово: – Вынул ножик из кармана. Буду резать, буду бить, все равно тебе водить! – Я еще не успела закончить на Генри, как дети рванули в разные стороны. Плутишки.
Я встретилась с ним глазами и подмигнула.
– Ты водишь, Пушок.
Его бесстрастное лицо чуть просияло, брови на миллиметр приподнялись, но он знал, что нужно делать. Он посмотрел на меня, его светлые глаза блеснули под темно-синим небом, и он погнался за Данканом.
* * *
– Это твое, а это твое. Пончик, погоди секунду, сейчас я достану твое, – сказала я, вытаскивая мороженое. Мы играли не очень долго, и все же я успела запыхаться.
После чего мы расселись неплотным кругом вокруг сумки Агнес. Я скрестила ноги, Данкан растянулся ребрами по моему бедру, тогда как на расстоянии вытянутой руки от нас сидели Генри и Агнес.
Не знаю, почему меня никак не переставало удивлять, как хорошо он ладил с детьми, насколько они искренне нравились ему. Это еще привлекательней, чем самые большие бицепсы на свете.
Генри тоже улыбался. Даже широко ухмылялся, бегая вокруг дерева, «пытаясь» поймать Агнес, а потом стараясь уклониться от лап водившего Данкана. Я слышала его смех, его счастье, такое тихое и милое, и, уверена, даже распробовала бы его на вкус, обладай я более тонким чутьем.
И все же именно эта сдержанная улыбка, полная радости, превратила его из симпатичного мужчины в невыносимо прекрасного. Проклятье.
Ну и что из того, что я считала его привлекательным? Да кто мог бы винить меня за это? То есть не считая Сиенны. Прежде я встречалась исключительно с неволшебными людьми, и, когда решала остепениться, всегда оказывалась с одним из них. Но потом следовало всякое вранье. Мне приходилось лгать, и, если бы разговор зашел о детях, я не смогла бы рассказать партнеру о том, почему его ребенок окажется способным на нечто необычное. В каждой культуре и у каждого вида находились свои истории о том, как правда привела к беде.
Их передавали из поколения в поколение.
Мама Мэтти как-то раз рассказала нам старое предание о том, как ее прадед женился на обычной женщине и у них родился ребенок. Однажды ночью в возрасте семи лет он без предупреждения превратился в волка, и, когда муж попытался объяснить жене, что в этом нет никакой опасности, что ребенок не одержим злом, для женщины это обернулось кошмарным ударом. От чистого потрясения или ужаса, а может, от того и другого ее сердце остановилось.
Подобные истории можно встретить повсеместно.
Вот почему сохранение правды в тайне стало тем общепринятым бременем, которое все соглашались нести. Этот закон был необходим, поскольку никто не умел держать язык за зубами, если только в опасности не оказывался его собственный зад.
Жизнь – сложная штука. Штука, которая подкидывает трудности.
К счастью, в данный момент все было куда проще, отчего меня переполняло чувство благодарности.
Я сняла обертку с угощенья Данкана, а потом стала открывать и свое, зажав его палочку между зубами. Только я собралась растянуться на земле и полюбоваться звездами, которые сияли ярче, чем обычно, как краем глаза заметила, как нечто в языке тела Генри изменилось. Прежде чем я успела предположить, в чем дело, он пробормотал, тихо-претихо, так, что я едва расслышала его:
– Ты видишь их, Сверчок?
Я повернула голову, чтобы посмотреть в сторону, в которую уставились он и Агнес. На обоих лицах застыло благоговейное удивление. Тельце Данкана на моих коленях напряглось, и он развернулся, чтобы тоже посмотреть. Он, должно быть, был слишком занят своим мороженым, чтобы учуять еще кого-то рядом с нами, но я сразу увидела, когда он заметил их.
Гномы
.