Сердце стаи

Глава 11

– По-моему, за эту неделю ты набрал как минимум килограмм, – сказала я Данкану, держа его на руках во время спуска по лестнице, уверенная в том, что приходится напрягать сил больше, чем вчера. Моя правая рука начала уставать, и я запыхалась. Запыхалась!

Когда он появился в моей жизни новорожденным, то весил чуть более четырехсот грамм. За первый год своей жизни он набрал пять килограмм и весь следующий год оставался примерно в том же весе. У него был животик маленького щенка, нежная невинная мордочка, и сам он был сплошные лапы и милота.

Зато за месяц, проведенный на ранчо, он набрал почти три килограмма.

Три!

Он стал выше, его лапы стали определенно крупнее, и после еды мальчик начал просить добавки. Не было сомнения в том, что за последние четыре с лишним недели мой Пончик расцвел, физически и психически.

Я? Я не превратилась в нового человека, но и несчастной не была. Дела на ранчо шли хорошо – до тех пор, пока я не думала о том, что по-прежнему провожу в одиночестве почти столько же времени, как и тогда, когда мы жили лишь вдвоем в нашем автофургоне.

В этом нет проблемы, и именно так я и сказала Сиенне, когда мы созванивались по видеосвязи пару дней назад.

– У нас все хорошо, – заверила я ее.

Она лишь моргнула.

Но такова правда. Проводив их с Мэтти в аэропорт, я снова начала работать, а когда не работала, добровольно помогала в детском саду-«летнем лагере», как я называла его. Шайло и Паскаля досрочно выпустили из-под ареста – домашнего, – и теперь они по несколько часов в день проводили со мной. Когда я не была занята с детьми, мы с Данканом много гуляли по территории ранчо по ночам. В основном мы проводили время в нашей комнате, делая то же самое, что и в своем автофургоне раньше: играли в перетягивалки, в игры на развитие нюха по всему клубу, смотрели телевизор, Данкан разгадывал головоломки, а потом мы выходили на улицу, чтобы поиграть в наши полуночные догонялки.

Этим мы и занимались прямо сейчас.

– Такими темпами мне придется записаться на курсы по тяжелой атлетике, – говорила я ему, шагая по короткому переходу к следующему лестничному пролету. Я глянула на его мордочку. – Все нормально. Я займусь хоть бодибилдингом, если придется.

Самый милый щенок на свете моргнул мне своими рубиново-красными глазами.

–

Да

, – ответил он.

Он стоил того, чтобы тягать тяжести. И более плотные кости будут заодно полезным бонусом.

– Я тут думала об этом, Данки, и почти уверена: ты в курсе, что ты какой-то редкий волшебный принц, который прожил сотни жизней, когда люди угождали тебе, и на этот раз настала моя очередь, поэтому ты и не ждешь иного обхождения. Скажи «да», если я права.

Данкан поставил лапу на руку, которой я поддерживала верхнюю часть его туловища.

–

Да

, – сообщил он, и я рассмеялась.

В этом заключалось еще одно изменение, помимо прибавки в весе: его телепатические способности стали сильнее.

Он начал общаться со мной намного чаще, и его «голос» стал громче и отчетливее. Вот это мне нравилось.

– Я рада, что ты знаешь себе цену. – Я засмеялась, и мы остановились на первом этаже. Наклонившись вперед, я выглянула за лестницу, в коридор, где обычно стояла Агнес, пытаясь напугать меня до чертиков, я нутром это чуяла.

Но ее там не было.

В этом состояло еще одно из самых больших изменений в наших жизнях за последний месяц: Агнес превратилась в третьего мушкетера в нашем отряде.

По правде говоря, она была с нами в основном из-за Данкана –

только

из-за него, – хотя прошло почти две недели с тех пор, как она в последний раз рычала на меня в своем волчьем обличье.

Маленькая девочка, которая оставалась в облике волка восемьдесят процентов времени, впервые присоединилась к нам в тот день, когда Мэтти и Сиенна уехали. С тех пор она выходила с нами играть в догонялки каждую ночь. Она по-прежнему была тихой и своенравной, как и в первый день, но Данкан обаял ее своей магией, и она превратилась в его причудливого телохранителя. Даже будь это не так, я все равно была бы добра к ней, однако из-за ее привязанности к моему Пончику она нравилась мне намного больше.

Она была тем человеком с ранчо, с которым я проводила больше всего времени, так как Франклин все еще не вернулся из своей поездки, о которой никто никогда не говорил. Втроем мы вместе завтракали каждое утро, ужинали почти каждый вечер, а потом играли посреди ночи. Иногда после садика она уходила домой с другим волчонком и его семьей, но в основном возвращалась до того, как мы начинали ужинать. Потом мы с Данканом сидели на кухне, пока не появлялась Лидди, одна из ее опекунш на ночное время, чтобы забрать Агнес, или же девочка поднималась в комнату к другой опекунше, после чего мы снова встречались.

В глубине души, под оболочкой этого сурового маленького тельца, она была хорошей девочкой. И сейчас ее не было на месте.

Хмм.

Судя по тому, как освещался коридор, похоже, что на кухне горел свет.

Должно быть, там она и находилась

. С тех пор как мы начали свои приключения после ужина, она ни одного из них не пропустила. Можно проверить на кухне, а потом постучать в ее дверь, чтобы выяснить, все ли с ней в порядке. Мне показалось это хорошим планом.

Все еще держа Пончика Данкана на руках, я направилась сначала в сторону кухни.

Вскоре я поняла, что там горела половина лампочек. Пока мы шли туда, я не слышала голосов, а Данкан если и слышал, то не подавал мне сигналов. При этом я не особо удивилась, обнаружив там Генри, который оперся бедром о стойку рядом с плитой. Агнес прижималась к его ноге. Когда мы с Данканом вошли, взгляд Генри уже был сосредоточен на дверном проеме.

И так же, как я говорила себе каждый раз, оказавшись рядом с ним в минувшие несколько недель, я снова мысленно повторила:

«Держи себя в руках, Нина»

.

После поездки в аэропорт я почти не видела Генри. А когда видела, то это бывало по утрам за завтраком в его выходные и пару раз издалека, когда мы с Данканом ходили гулять. Он чувствовал меня и махал рукой, но я понимала, что он занят, и не хотела беспокоить его. Увы, так продолжалось все время, что мы провели вместе.

Я не собиралась говорить, что это ранило мои чувства, он ведь был занятым человеком, и все же… в моем пикапе он

сказал