Страница 77 из 206
– По-твоему, я разговорчивый? – В его голосе прозвучало удивление.
– По сравнению с Пушком в подростковые годы? Да.
Последовала пауза.
– Мне не добиться много от людей, если я буду ворчать на них целыми днями, – заявил он.
Он был прав.
– Меня ничего не беспокоит, – пояснила я.
Он ничего не ответил. Просто сидел и сверлил взглядом одну сторону моего лица.
Я выдохнула, понимая, что он не собирался менять тему.
– Если ты так настаиваешь, то все в порядке. Я просто подумала, что не знаю ничего о том, что случилось с тобой после того, как ты окончил школу и какое-то время жил с Мэтти и его семьей. Я никогда и не знала, почему ты вообще переехал к ним.
Он прыснул от смеха, и вот этого я точно не ожидала. Равно как и слова «Нина», которое он произнес с усмешкой своим до неприличия бархатистым голосом, таким теплым и густым.
– Это об этом ты сейчас думаешь?
Я махнула на него правой рукой.
– Да. В некоторых вещах ты такой скрытный. – Я задумалась над этим. – Я хочу дружить, Пушок. Не хочу, чтобы ты бесился, когда я рядом и задаю кучу вопросов, заставляя тебя говорить о том, что ты не желаешь. – Я пожала плечами. – А еще, если хочешь знать, ты так мило усмехаешься. Ну вот. Теперь доволен?
Наступил момент тишины, настолько глухой, что я подумала о том, чтобы открыть дверь и на полном ходу выпрыгнуть на дорогу.
Но прежде, чем я успела обдумать все причины, почему мне не стоило этого делать, он произнес странным голосом:
– Ты всегда такая честная?
Я фыркнула.
– Нет, но ты не желал сменить тему, и я решила, что можно снять этот груз с души и сэкономить нам обоим время. Чем ты занимался последние восемнадцать лет?
Генри расположил свое тело в углу между дверцей и сиденьем, не спуская с меня глаз. Затем сложил руки на груди и напряг мышцы, которым самое место в журнале Men’s Health.
– С отъезда Мэтти не прошло и пары часов, а ты уже выносишь мне мозг, – ответил он.
– Я никого не трогала, думала о своем. Это ты выносишь мне мозг. – Я быстро глянула на мужчину на моем пассажирском сиденье.
Он посмотрел на меня самым невозмутимым образом.
– Можешь спрашивать все, что захочешь. Меня не бесит, что ты рядом, и мы… друзья.
Я уловила паузу, и часть меня хотела зацепиться за нее, чуть подколоть его и посмотреть, что из этого выйдет. Но другая – большая – часть меня, та, что боялась того, что могло произойти, если я сделаю это, говорила, что лучше промолчать. Взять то, что давали, и довольствоваться этим. Если Генри сказал, что мы друзья, значит, мы друзья. Этого должно быть достаточно.
Я поерзала на сиденье.
– Это значит, что ты расскажешь мне, что делал все эти годы?
Край рта Генри изогнулся в ухмылке, и тот же мужчина, которого я знала и в то же время не знала, покачал головой.
– Не-а, но это не значит, что ты не можешь спросить.
Я прыснула от смеха. Не представляла, что его ухмылка могла стать чуть шире, пока он не сказал то, что мне нужно услышать больше всего на свете.
– С тобой здесь все будет в порядке, Нина, – предсказал он. – У меня хорошее предчувствие насчет этого.