Сердце стаи

– Что? Мэтти сказал, что тебе можно доверять, а если нельзя, то какой вообще смысл находиться здесь. К тому же мы ведь раньше знали друг друга. Ты всегда был вежлив со мной, Пушок. Иногда даже весьма добр, – подразнила я его.

Он перевел взгляд на Данки-Данка, и я увидела, как его рот растянулся в улыбку, когда он не спеша и оценивающе посмотрел на него и в ответ получил точно такой же взгляд от малыша, который был гораздо меньше его. Данкан был почти ангелом, но смотреть с неодобрением уже умел хорошо. Такого нужно еще поискать.

– Верно подмечено.

– Сегодня он отлично провел время в садике.

– Молодчина, малыш, – похвалил его Генри таким ласковым голосом, какого я еще ни разу не слышала от него.

Мне нужно засунуть

подальше

все свое влечение к нему.

Я переступила с ноги на ногу.

– Кстати, об Агнес… она застукала нас, когда мы украдкой выходили на улицу, но я не хотела, чтобы кто-нибудь решил, будто я похитила ее. Никто не рассказывал ничего о ее родителях… – Я почесала горло. – Она твоя?

Они не были похожи внешне, но кто знал. Да, у Генри нет пары, но…

Он перевел свое внимание на меня.

– Здесь все мои.

В этот миг я решила, что самым сложным в жизни здесь будет научиться подавлять свои эмоции.

И все же мне чудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица, не выпустить на волю звук, зарождавшийся в горле, и произнести единственное, что получилось:

– Хмм.

Но, по сути, это был не ответ.

Он быстро перевел взгляд на меня, а потом с той же скоростью снова на моего Пончика.

– Сильнее всего она привязана ко мне и Франклину, но мы все заботимся о ней. Каждый ребенок считает старейшин своими двоюродными дедушками или бабушками, в особенности Агнес. Точно так же, как каждый взрослый считается опекуном каждого ребенка, – пояснил он. – Теперь включая и тебя. Их безопасность и благополучие – ответственность каждого, а не только членов их биологических семей.

От этих слов в моей душе возникло щемящее чувство, а глаза защипало. Все было именно так, как я и ожидала. Как я и надеялась.

– Это здорово. – Я услышала в своем голосе дрожь, которая заставила любопытные янтарные глаза снова вернуться ко мне. – Так, значит, ты говоришь, что я могу выводить ее на улицу поиграть с нами ночью, если она не спит, и никто не попытается откусить мне голову за это?

Его лоб нахмурился.

– Никто здесь тебя не обидит, Нина.

Удержаться от того, чтобы не скорчить гримасу, оказалось намного труднее, чем я представляла, особенно когда он смотрел прямо на меня – тем более в этой футболке с воротником и короткими рукавами, открывавшими его загорелые бицепсы.

Генри продолжил:

– Ни тебя, ни его. И да, ты можешь брать ее с собой, если захочешь.

– Хочу, – ответила. – Так, значит, она не наказана?

– Наказана, но… – Он выразительно уставился на

меня

, отчего мои брови взлетели на лоб.

–

Но?

Ты нарушаешь правила? – с восторгом прошептала я.

Кто вообще этот мужчина?

Выражение его лица не изменилось, и я с еще большим вниманием уставилась на него.

– Если никому не скажешь, я тоже не скажу. Она хорошая девочка, и идея принадлежала Паскалю. Она призналась мне, что пыталась уговорить их вернуться, и я верю ей.

От еще большего удивления мои губы сложились в небольшое «О», и один уголок его рта на долю секунды приподнялся, а потом он моргнул, и все стало как прежде.

– Тебе не нужно дать мне какое-нибудь разрешение на выход из дома, на случай если кто-то спросит?

Мужчина, который не переставал удивлять меня, осмотрелся по сторонам. По очереди глянул за оба широких плеча.

– А что, здесь есть еще кто-то, кого это может волновать?

Я правда не понимала, кто этот человек. Явно уже не тот мальчик-мужчина, которого я знала, но я хотела узнать его. Эта его часть заставила меня улыбнуться, не потому, что она была неожиданной, а потому, что… она мне понравилась. И сильно.

Я фыркнула от смеха.

– Только потому, что я не вижу никого или не чую их запаха, это не значит, что здесь никого нет. Твои люди, небось, постоянно патрулируют территорию, так?

Он махнул рукой, как бы говоря, что я не ошиблась.

– Как твои друзья?

– Сиенна чувствовала себя получше, она даже спустилась и съела немного вареной курицы на ужин, а Мэтти остался лежать наверху, на своем смертном одре, как он выразился. Это их первое пищевое отравление в жизни.

Это привлекло его внимание.

– Что они съели? – Он не спрашивал об этом после того, как мы навестили их. Он показался мне довольно отстраненным. – Когда мы заглядывали к ним сегодня, я решил, что они подцепили какой-то вирус. Существует несколько болезней, от которых нам действительно бывает плохо.

– Хот-доги с заправки.

Его лоб нахмурился.

– На кой черт есть эту дрянь?

Я рассмеялась.

– Вот и я про то же!

Генри с отвращением покачал головой.

– Ты помнишь название этой заправки?

Еще сильнее, чем накачанное тело, меня привлекала в человеке порядочность.

Я влипла.

Но меня не должен был

привлекать

этот порядочный человек. Наверное, прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз говорила с подобным, оттого ощущения и казались такими новыми. Приносящими удовлетворение. Мой последний бойфренд был сволочью – еще до Данкана. Даже до жизни в автофургоне. В последний раз бойфренд у меня был, еще когда я жила в Санта-Фе.

Давно это было.

Так или иначе, я в принципе не была уверена, что сильно нравилась конкретно этому порядочному мужчине как человек. Он терпел меня? Это я могла представить. С кем можно поязвить и, может, немного пошутить? Да, но я также знала, что создаю подобное впечатление у большинства людей, по крайней мере часть меня. Я представляла собой странное противоречие, которое отталкивало одних и сильно притягивало других.

К тому же нет смысла лелеять в себе влюбленность в привлекательного мужчину, если я собиралась посвятить себя поискам того, кто возьмет меня в жены, чтобы я смогла остаться здесь. Это самое важное, на чем мне следовало сосредоточиться. Мне следовало найти варианты. С кем бы я ни оказалась в итоге, мы сделаем все, чтобы это выгорело, что бы ни случилось.