Сердце стаи

В этом я сомневалась. Пока ничто из его слов или поступков не создало у меня впечатления, будто он тратил слишком много времени на то, чтобы фильтровать свою речь или свои решения. Только свои эмоции. Он по-прежнему казался тем же благородным Генри, который с такой неохотой вел себя галантно, когда я была ребенком. Когда я, например, разбивала коленку, он заводил меня в дом Мэтти и давал аптечку. Или, когда он замечал, что мы с Мэтти играли чересчур грубо, он, не мешкая, напоминал ему быть помягче. Я неспроста втюрилась в него. Когда я открыла для себя симпатию к мальчикам, он стал одной из моих первых жертв.

Он просто… был порядочным человеком. Может, теперь и хорошим человеком, как я предположила. Я решила, что выясню это, когда мы проведем больше времени вместе. Пока что разговаривать друг с другом нам не так уж сложно. Он много раз называл меня Сверчком. Приятно, что он помнил о прозвище.

На обратном пути от бигфута – то есть сасквоча

Спенсера

, о котором мне еще нужно было рассказать Сиенне, – Генри поподробнее рассказал мне о ситуации с детьми, жившими на ранчо. О том, что когда они достигали определенного возраста и могли контролировать свою магию в достаточной степени, то посещали обычную школу в ближайшем городе, но не все. Половина подростков предпочитала обучаться на ранчо. На каждый мой вопрос у него имелся ответ. Хороший ответ.

Он знал об этом месте все.

Помимо этого, он рассказал мне еще кое о чем, что привлекло мое внимание.

На территории ранчо находился природный заповедник площадью в двадцать квадратных километров.

Две недели в году некоторые местные жители работали проводниками в эксклюзивных – он имел в виду дорогих – турах со сплавом на рафтах и рыбалкой по участку реки на противоположной стороне ранчо.

Одна из гор, которые можно было увидеть с определенных мест, называлась Блэкрок.

Когда мы вернулись к зданию, в котором хранился транспорт, он лишь бросил:

– Кто-нибудь другой расскажет тебе все поподробнее. – После чего, не добавив более ни слова, он направился прямиком в клуб, оставив меня одну на улице.

Генри был не первым, кто бросил меня, не оглянувшись, но и не последним. Данкан хотя бы целовал меня каждый раз, когда пробегал мимо, пока я сидела весь оставшийся день в детском саду с очень милой учительницей по имени Мэгги. Она не менее десяти раз поблагодарила меня за помощь, пока я не представляла, чем еще занять себя. Даже если эта «помощь» в основном состояла в том, что я раздавала материалы для поделок, завязывала шнурки, которые отчего-то чудесным образом постоянно развязывались, а потом играла в настольные игры с детьми постарше, которые перешептывались о вчерашней выходке Шайло и Паскаля и у которых летом не было уроков.

Все дети мне понравились. Все они были хорошо воспитанными, немного озорными, добрыми и в целом хорошими ребятами.

Даже Агнес, которая зарычала на меня, когда я предложила вытереть ей мордочку после того, как она перекусила сушеными куриными шеями.

И вот сейчас мы сидели на кухне втроем. Агнес ушла из садика со щенком, который был старше нее.

– По-моему, довольно удобно, что у него нашлось время, – Сиенна попыталась улыбнуться мне, но от этого выглядела скорее пьяной, поскольку чувствовала себя не очень хорошо. Она понизила голос: – Ты не чувствовала себя неловко рядом с ним?

Неловко?

– Нет. С чего бы? – прошептала я в ответ.

Она еще больше понизила голос, настолько, что мне пришлось читать по ее губам, поскольку громкости звука не было вообще.

– Из-за энергии, которая исходит от него. Из-за того, как он говорит. Такое ощущение, что в нем всего…

чересчур

, понимаешь, о чем я?

Хмм. Полагаю, что понимала. Все в нем казалось шире, нежели в любом другом человеке, которого я когда-либо встречала. И с точки зрения размера, и с точки зрения характера. Чувствовалось в нем что-то такое внушительное. Как если бы я должна была перевернуться на спину и показать свой живот оборотню, то только он смог бы заставить меня это сделать.

– То, как он говорил сегодня кое с кем… Я понимаю тебя. Я не такая, как вы, народ, поэтому меня это так сильно не задевает. Я все еще помню его подростком в вечно натянутом капюшоне, который старался вести себя тихо и загадочно. Может, дело в этом?

– Ага, – согласилась Сиенна. – А еще он не душевный человек. Совсем не как Мэтти.

Я подумала о том, как он терпеливо и вдумчиво готовил завтрак для детей.

Но

я ведь почти не знала его, и, по сути, чем больше спорила о том, что в нем хорошего, тем больше Сиенна могла увидеть то, чего там не было. Он выполнял свои обязанности. В этом умопомрачительном теле. Вот и все.

– Кто знает, отчего люди такие, какие есть, и поступают так, как поступают. Я лишь надеюсь, что он будет добр с Данканом и порядочен со мной.

– Уж лучше бы ему быть. – Она помахала кулаком в воздухе между нами.

Мы одновременно рассмеялись.

–

Надеюсь

, остальным я здесь понравлюсь. Пока что большинство детей на моей стороне. Сегодня я познакомилась кое с кем из семей, и они вели себя дружелюбно… – Все они были оборотнями, кроме матери Шайло. Малыш огр ушел с волчонком и ее родителями. – Мне будет достаточно, если меня хотя бы не станут обзывать обидными словами. – Я скрестила пальцы.

Как Спенсер.

И снова накатило чувство вины

.

– Черт, да уж лучше бы им не обзывать, – пригрозила Сиенна, как делала всегда, когда кто-то вел себя грубо в ее присутствии. Можно хамить ей, но не дай бог кому-то обидеть одного из ее близких. Это говорил в ней оборотень. – Тебе не нужно завоевывать чью-либо симпатию. Да они должны быть благодарны за этот дар, за то, что ты есть в их жизни.

Я потянулась, чтобы коснуться подруги, но потом вспомнила про ее болезнь, и моя рука застыла на полдороге.

– Я тебе сегодня уже говорила, что люблю тебя, Бацилла? – спросила я, опустив руку.

– Это необязательно. Я и так знаю. – Она улыбнулась, и я припрятала ее любовь в свое сердце, где для нее забронировано место.

– Пока не забыла, угадай, кого я видела? – Я не стала дожидаться ее ответа: – Сасквоча!

Она втянула в себя воздух, как я и ожидала.

– Ты видела сасквоча?

– И не только видела. Мы взбесили друг друга, и я сказала ему, что у него сухие волосы…

– Нина! – взвизгнула она с хриплым смехом, тут же пожалев об этом, судя по тому, как застонала и прижала ладонь к животу.