Страница 38 из 206
– А что с Генри? – спросила я Сиенну. Вообще-то, я испытывала судьбу, обсуждая его здесь, но мне было плевать на осмотрительность. Я не собиралась говорить о нем плохо.
– Что ты хочешь узнать? – прошептала она.
Я неспроста спросила ее, а не Мэтти. В отличие от него, Сиенна не любила сплетничать, и я не была уверена в том, что ей известно о моей влюбленности.
– Мэтти никогда не говорит о нем, а ты видела его всего… сколько? Три раза за все эти годы? Чем он занимается? – Не этот вопрос прожигал дыру в моем мозгу. Но если учесть, что она едва знала Генри, я прекрасно понимала, что она не тот человек, которого стоило расспрашивать, почему Генри не хочет, чтобы я жила здесь.
Надо было спросить у него напрямую. Его предательство укололо меня почти так же болезненно, как тогда, когда он увез Мэтти, не попрощавшись.
– За шесть лет я видела его три раза по полчаса, Нина. Мэтти известно больше, потому что он виделся с ним чаще меня, когда ездил в Колорадо по работе и Генри встречался с ним. Я знаю только то, что он живет здесь, работает заместителем шерифа, редко отвечает на сообщения Мэтти, и… – мне пришлось читать по ее губам, потому как ее шепот стал совсем тихим, – у него нет пары. – Она вскинула брови.
Хмм.
Ее рот сложился в довольно ровную улыбку.
– Ты забыла, что я в курсе?
– В курсе чего?
Ее губы задвигались, но изо рта не доносилось ни звука.
– Что ты была влюблена в него
.
Похоже, я рассказала ей обо всем. Я рассмеялась.
– Когда мне было десять!
Она не закончила.
–
Я видела, как ты его разглядывала
.
Я, смеясь, выразительно закатила глаза.
–
Ага
, потому что он размером с джип, и я не видела его двадцать лет. – И так как я не могла лгать ей, то и не стала этого делать: – Он правда красавчик, но я тебя умоляю.
Это не было ни для кого тайной, и я не собиралась притворяться, что выглядело бы еще подозрительнее.
– Ха! – Она постучала по кончику носа, и я поняла, о чем она. Она унюхала мое влечение к нему.
Значит, велика вероятность того, что и он это учуял. Проклятье.
Оставалось надеяться, что в тот миг он был слишком занят и отключил все органы чувств.
На кончике языка вертелось возражение, что это ничего не значило, но потом я вспомнила, как обращалась с Сиенной, когда та познакомилась с Мэтти и пускала слюни по нему: тогда я подкалывала ее без остановки.
Теперь настала ее очередь, и я была не против, в основном потому, что это ничего не значило. Я уже давным-давно передала ей в руки все козыри, которыми она могла дразнить меня.
– Эй, он ничего так. Красота Мэтти – это фамильное, – заявила Сиенна после того, как я пристально глядела на нее целую минуту. – Но Генри не в моем вкусе. Немного пугающий, не находишь?
От этого я снова рассмеялась.
– Генри? Пугающий? Почему? Чего тебе-то бояться?
Она прищурилась.
– Ты разве не видела его размеров, когда он собирался содрать с тебя лицо?
– А он хотел, да?
– Мэтти сказал, что он не стал бы, но я ему не верю.
– Он не собирался сдирать с тебя лицо, Нина! – завопил Мэтти из ванной.
– Хватит подслушивать! – крикнула я обычным голосом, поскольку Данкан встал и, сделав небольшой круг по кровати, снова плюхнулся на одеяло с игрушкой во рту. Он выглядел таким уставшим, что я улыбнулась. – Короче, я согласна, что, узнав меня, он бы не стал такое проворачивать, но до этого момента? Точно бы содрал.
– Я не знала, что ты была так хорошо знакома с ним. – Сиенна снова перешла на шепот. – Почему он называет тебя Сверчком?
Прежде чем я ответила, из ванной донесся странный звук, от которого мы все трое повернулись к двери. Я приподняла бровь, глядя на подругу, и она сделала то же самое, после чего крикнула:
– Милый? С тобой все в порядке?
Последовала короткая пауза, а потом Мэтти ответил:
– Все хорошо!
Чем бы это ни было, но хорошим этот звук мне не показался, хотя я и не могла сказать, что это было. Он не был похож на пердеж. Но мы с Си переглянулись и пожали плечами, и я ответила на ее вопрос:
– Я знаю его не очень-то хорошо. Тебе же известно, что он не раз проводил с нами лето, а потом, после окончания школы, переехал к ним примерно на год. – Никто ни разу не упоминал, почему он это сделал. – Он всегда был вежливым, а иногда и добрым – ко мне добрее, чем к Мэтти, вероятно, потому, что я девочка и он не хотел ранить мои чувства, – пояснила я, и она кивнула. – А может, он жалел меня, потому что я была приемная.
Сиенна кивнула.
– Так почему Сверчок?
Я ухмыльнулась.
– Потому что я много болтала…
– И до сих пор болтаешь! – крикнул Мэтти, все еще не высунув нос из чужих дел.
Я простонала.
– Да, да, я по-прежнему много говорю, но тогда я болтала
без умолку
. У меня был звонкий тонкий голосок, и, стоило мне начать, остановить меня становилось невозможно. Так и появилось прозвище Сверчок, которое прижилось.
Сиенна ухмыльнулась.
– Так мило. – Она вдруг сделала странное лицо. – Я никогда не слышала, чтобы он называл Мэтти как-то иначе, кроме как по имени.
– «Дубина» – единственное, что приходит на ум.
Она медленно кивнула, словно в знак согласия. Потом пожала плечами.
– По крайней мере, ты хотя бы кого-то знаешь тут, верно?
Кого-то, кто отчасти усложнил мой переезд сюда, но да. Я почесала мягкое ухо Данкана.
По крайней мере, я хотя бы кого-то знала.
* * *
Неудивительно, что после того, как мы ушли из комнаты Мэтти и Сиенны, я не смогла уснуть. Они оба никогда не засиживались допоздна. При обычных обстоятельствах они рано вставали, чтобы перед началом нового дня отправиться на пробежку. Мы же с Данканом были полной противоположностью: в полночь мы обычно выбирались на улицу, чтобы поиграть.
Мама рассказывала мне о том, как в раннем детстве я не спала в обычное время и ей с папой приходилось по очереди бодрствовать по ночам, чтобы составить мне компанию.
Ты никогда не плакала, Нина. Мы находили тебя сидящей в колыбельке, а потом и в кровати побольше, глядящей в окно. Иногда ты выглядела такой печальной, что мы не могли спать, это разбивало нам сердце, поэтому мы оставались с тобой на всю ночь
.
У меня ком к горлу подкатывал при мысли о том, насколько по-доброму они относились ко мне. Мне
так повезло