Сердце стаи

– Многим созданиям не по душе то, кем я являюсь, но я не могу этого изменить, как бы сильно я ни желала быть кем-то другим. Если и есть имя тому, кто я такая, то я его не знаю. Я никогда не видела своих биологических родителей. Но есть кое-что, о чем я должна предупредить вас заранее. – Я сглотнула. – Женщины, которые проводят много времени рядом со мной, быстро беременеют. Это не будет проблемой?

Кто-то прыснул от смеха. Все остальные сидели с такими лицами, словно не поняли меня или не поверили. Но проблема была настоящей.

Мэтти рядом со мной с неохотой кивнул.

– Возможно, я как-то влияю на количество сперматозоидов, а может, женщины просто становятся более плодовитыми… я не знаю. Но женщины в возрасте от двадцати до середины сорока – сорока девяти беременеют только так, – я щелкнула пальцами, – когда я рядом, отчасти поэтому я часто переезжала и предпочитала держаться рядом с людьми определенного возраста. Я не заставляла никого заниматься незащищенным сексом, и не по моей вине эффективность презервативов и противозачаточных не равнялась ста процентам и в лучшем случае, но…

Произошло предостаточно случаев, чтобы убедить меня, а также всех, кто знал меня, что спустя некоторое время подобное действительно имело место.

Когда мы жили вместе и у Сиенны был бойфренд, она пила противозачаточные таблетки, покупала огромные упаковки презервативов и строго верила в метод прерванного полового акта. Она никогда не полагалась на что-то одно. Я тоже не доверяла собственному телу. Я редко ходила на свидания, но когда встречалась с кем-то, то поступала так же, как она. С тех пор мы не жили рядом достаточно долго, чтобы я смогла повлиять на нее и Мэтти, но, по ее же словам, «предохранения много не бывает». Когда я находилась рядом, они просто не занимались сексом.

Судя по виду старейшин, они все еще были в недоумении. Циклоп прищурил глаз. Женщина с серебристо-голубыми волосами начала перешептываться со своей соседкой. Очкарик сложил руки на груди, и настороженность еще сильнее проявилась на его лице.

– Я не могу это контролировать. Это то, что я делаю неосознанно. Я просто хотела быть искренней. Может, вы могли бы вывесить предупреждение, чтобы не было никаких незапланированных сюрпризов, – я чуть нервно засмеялась. – Обычные люди, волшебные… это сказывается на всех.

Среди собравшихся началось тихое бормотание.

В конце концов очкарик, откашлявшись, снова заговорил:

– Какое бы воздействие ты, предположительно, ни оказывала на наших жителей…

– Простите, что перебиваю, но это не «предположительно». Это действительно случается. Сиенна тут раньше жила со мной в многоквартирном доме. Через одиннадцать месяцев после того, как мы въехали, почти каждая жительница дома моложе пятидесяти и старше двадцати забеременела. И то же самое происходило в каждом многоквартирном доме, в котором мы жили после этого, – это случилось не с каждой женщиной, которая жила по соседству со мной, но их было предостаточно, чтобы вызвать подозрение.

И люди не всегда были этому рады.

– Мы не отказываемся от своих слов. Наша община для всех волшебных созданий, в особенности для тех, у кого проблемы с принятием окружающими во внешнем мире, и я уверен, что здесь ты почувствуешь это. Плодовитость не тот дар, которому мы были бы не рады.

Так он сказал.

Судя по тому, как он вглядывался в мои глаза, мне показалось, что он не поверил мне. Может, я слишком загонялась?

Я поджала губы, полностью осознавая, что старейшины не восприняли мои слова всерьез и мне придется лично предупреждать каждого, кто будет проводить много времени как минимум метрах в пятнадцати от меня. Мне не хотелось перекладывать ответственность на других, но я попыталась.

Женщина с серебристо-голубыми волосами кивнула.

– Ты не обязана «классифицировать» себя перед нами, если не хочешь.

Но у них остались вопросы, это было видно по их лицам.

Я подумала о том, чтобы упрекнуть в этом Генри, который буквально спросил меня, кто я такая, когда мы находились снаружи, но, в отличие от него, я не доносила на других.

Эта мысль заставила меня улыбнуться, и я позволила намеку повиснуть в воздухе. Я была тем, кем была, а они пока могли только догадываться об этом.

– Тебе и твоему щенку

рады

здесь, – заявил очкарик, подняв руку, чтобы снова поправить очки. От этого движения рукав соскользнул с его запястья, открыв край… браслета из бусин?

Я все правильно увидела? В помещении было слишком много магии, чтобы я смогла разобрать, какая кому принадлежала. Если бы он сидел рядом со мной, мне стало бы проще, но…

– Если только ты согласна на три месяца испытательного срока и вступление в брак. Если захочешь, мы можем помочь. Мы хорошо преуспели в подборе пар, – пояснил мужчина. – Как уже говорилось, у тебя будет один год на то, чтобы найти себе подходящего партнера.

Циклоп наклонился вперед.

– Ты никоим образом не обязана никому объяснять свое происхождение, пока сама того не пожелаешь. Твоя натура принадлежит только тебе, и тебя будут принимать здесь такой, какая ты есть. В этом мы тебя уверяем.

Я понимала то, что он говорил, но также знала, что люди намного сложнее.

Задержав дыхание, я тайком бросила взгляд на мужчину, которого мне следовало снова называть Пушком на людях, чтобы посмотреть, как он отреагирует, и обнаружила, что он уже снова уставился на меня. Он не улыбался. Не хмурился. Просто смотрел.

Хотя его ноздри слегка раздувались.

После всей этой фигни он заслужил тот укус возле машины.

Мы, может, и не были друзьями-друзьями, но

он знал меня

. Он целый год был моим соседом, когда жил в семье Мэтти. Не всем подряд даются прозвища, и он не забыл мое, даже столько лет спустя.

Преданность, чувак. Куда она делась?

– Итак, – вмешался мужчина в очках. Он снова убрал руки под стол, скрыв то, что определенно выглядело как обсидиановый браслет. – Что касается остальных наших правил…