Страница 34 из 206
Я подождала, а потом подождала еще чуть-чуть, надеясь, что кто-нибудь скажет хоть что-нибудь. Но прошла минута, потом другая, и я начала мысленно считать секунды, чтобы сосредоточиться на чем-либо. Когда пошла третья минута, я попыталась не чувствовать себя разочарованной из-за того, что они не могли хотя бы дать мне понять, что не заинтересованы в том, чтобы мы присоединились к их общине.
Я не собиралась устраивать истерику или драться с ними… Я все понимала.
Может, они решили, что Данкан представлял опасность. Может, они думали так про меня. Может, им просто не хотелось, чтобы в столь особом месте с ними жил еще кто-то новенький.
В этот момент Данкан поднял голову и посмотрел на меня.
Мы приехали сюда ради него
. Как я могла забыть об этом? Если этот план не сработает, могут уйти месяцы на то, чтобы найти другое безопасное место. Нам
нужно
, чтобы он сработал.
Проклятье, я была готова умолять, если придется.
Мы не могли позволить себе такую роскошь, как их отказ без попытки переубедить их. Мне нельзя было забывать об этом.
Человек на противоположной стороне стола сделал долгий-предолгий выдох.
– У меня так много вопросов, – вдруг торопливо призналась женщина с серебристо-голубыми волосами.
– У меня тоже, – добавила другая. – Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы молчать, но я больше не могу.
Что происходило?
– Это самое волнительное событие, которое произошло здесь за последние десять лет, если не больше, – вступил циклоп.
– Ой, – все, что смогла я произнести, поскольку посчитала «Вы сейчас морочите мне голову?» не совсем уместным и вежливым ответом.
А они это делали? Морочили мне голову, я имею в виду.
– Ты выглядишь удивленной, – заметил мужчина в очках, пока я наблюдала за ними, не понимая, что происходит. Сначала ни один из них и слова не мог вымолвить, а теперь все они, как оказалось, были так взволнованы. Я с ними чокнусь.
– Так и есть, – призналась я очкарику. В каком-то смысле он был самым противным из них, с этой его чрезмерной настороженностью.
– Почему? – спросил циклоп, в голосе которого прозвучало искреннее недоумение.
– Вы все сидели так тихо, что я решила, будто вы не заинтересованы в том, чтобы позволить нам вступить в вашу общину. – В моей душе возникло какое-то странное чувство, но я посчитала, что лучше и дальше говорить искренне. – Некоторые создания не всегда принимают меня с распростертыми объятиями.
От этих слов они засуетились, и я воспользовалась моментом, чтобы бросить взгляд на Генри. Мышцы на его шее снова напряглись. Казалось, он сосредоточился на том, о чем перешептывались старейшины.
Я повернулась к Мэтти и вскинула подбородок. Он показал мне большие пальцы под столом, что я приняла за хороший знак, ведь он-то мог расслышать их обсуждение. Потребовалась еще пара минут, прежде чем они успокоились.
– Мы община, которая намерена сохранить те дары, что были даны нам, – заявил очкарик через минуту. Он сдвинул брови, отчего его лицо приобрело задумчивый, а то и обеспокоенный вид. – Отсюда мы не прогоняем ни одно создание, какого бы вида оно ни было.
Одна из женщин мягко прочистила горло.
– Создания вроде тебя, вроде вас обоих, не исключение.
Я захлопала глазами, и в тот же момент Мэтти сильнее пнул меня под столом, так что теперь я точно собиралась попросить Сиенну выкрутить ему оба соска. У меня заслезились глаза, и от боли запульсировала нога.
– Мы поможем тебе выяснить происхождение этого щенка и позволим вам жить на ранчо, если только ты в курсе, какое обязательство ты должна взять на себя, чтобы стать частью общины.
Я изо всех сил пнула друга в ответ. Остальные же увидели, как я кивнула им.
– Вы про вступление в брак. Я знаю об этом, и можете хоть сейчас записывать нас в свои ряды, если только я смогу выбрать сама… смогу же? Того, за кого выходить замуж, я имею в виду? – спросила я, желая узнать, не собирались ли они навязать мне бракосочетание по сговору. Ну, то есть я не собиралась быть особо придирчивой. Я не могла себе этого позволить. Я уже смирилась с этой реальностью. Как и всем, мне нравились привлекательные люди. При этом все, кто мне когда-либо
нравился
, обладали отличным характером, были веселыми и приятными, и не имело значения, насколько симметричны черты их лица или сколько у них кубиков пресса. Когда привыкаешь к осуждению за то, что ты не в силах контролировать, учишься фокусироваться на том, что больше имеет значение.
А еще я была почти уверена, что при подходящих условиях смогла бы полюбить кого угодно, и тем не менее мне хотелось иметь выбор.
К счастью, ответом мне стали многочисленные кивки с противоположной стороны стола.
Генри довольно громко фыркнул.
С чего это он вдруг так сердито уставился на старейшин?
– Сейчас вы все упускаете из виду чертовски много мелкого шрифта, – произнес он хриплым голосом.
Он имел что-то против того, чтобы я жила здесь?
Заявление Генри заставило старейшин начать пререкаться друг с другом.
– Ну… – ответил один из самых молчаливых присутствовавших.
А женщина с серебристо-голубыми волосами добавила:
– Это уникальная ситуация…
Мужчина, которого я знала ребенком, строгим взмахом руки заставил их замолчать, с чего-то вдруг так раскомандовавшись.
– Вы все знаете наши правила, и не важно, насколько вас это взбудоражило…
Это так они были взбудоражены?
– Мы не меняем наши устои. Мы не говорим о ранчо. Мы не впускаем незнакомцев. Мы не говорим о детях.
И каждый обязан пройти испытательный период
.
Генри вдруг разонравился мне.
И судя по тому, как дергался его глаз, я ему тоже не нравилась.
Я
так переживала
из-за того, что скажут эти люди, а сейчас
он
собирался вставлять мне палки в колеса? Он же вроде должен был быть на моей стороне, нет? И тридцати минут не прошло с тех пор, как он называл меня Сверчком.
– Ладно тебе, Генри, – вмешался Мэтти, но его кузен покачал головой.
– Нет. Существуют особые обстоятельства, и ты был одним из них, но это тоже часть основополагающих правил жизни здесь. Детям без семей и несовершеннолетним, чьи родственники уже живут на ранчо, здесь всегда рады. Все остальные обязаны пройти испытательный период, прежде чем создавать какой-либо союз. Наши порядки работают уже долгое время, и мы не можем позволить себе ставить наших людей под угрозу, – возразил здоровяк. – Никаких исключений.