Страница 30 из 206
Я немного приподняла своего Пончика, попутно взяв его за передние лапы и протянув их в сторону собравшихся. От этого он стал выглядеть супермилым и похожим на мягкую игрушку.
– А это Данкан. Спасибо, что позволили нам насладиться магией в вашей общине.
Мои первые слова, должно быть, оказались верными, поскольку все старейшины закивали. Потом заговорил мужчина в очках, который чуть прищурился и погладил руками свой жилет, надетый поверх рубашки на пуговицах.
– Здравствуй, Нина. Ты пахнешь молодостью, но порой наш возраст может быть обманчив, не так ли?
Это был… любопытный комментарий.
Это означало, что он либо уже подозревал что-то, либо… интересовался, могла ли я еще иметь детей. Я надеялась?
– Большую часть времени я чувствую себя одновременно старой и молодой, – осторожно ответила я мужчине, пытаясь считать язык его тела. – Мне тридцать два.
Краем глаза я заметила, как Генри переступил с ноги на ногу и снова сложил руки на груди.
Старейшина сдержанно кивнул, по-прежнему слишком пристально глядя на меня.
– Расскажи нам, почему вы здесь.
Я опустила Данкана на колени, и он положил голову на стол. Я же пнула Мэтти по ноге под столом в поисках моральной поддержки, чтобы справиться со следующей частью.
– Мы здесь, старейшины, потому что мне нужна помощь, – пояснила я. Я подбородком указала на щенка, который был занят разглядыванием их. – Его родила не я, но мы не разлучались с самого его рождения. Два месяца назад он перестал выглядеть как обычный щенок. – Это было субъективное описание, но мне оставалось только надеяться, что они поняли, о чем я. – Его хвост и глаза изменились и стали такими, как вы видите. Мне нужно знать, как удовлетворять его потребности, пока он продолжает расти. Я пыталась выяснить, что он за создание, и у меня есть несколько догадок, но я не знаю наверняка. Единственное, что мне известно о том, как воспитывать детеныша, я почерпнула у волков, с которыми росла, и все они говорили мне, как важно в этом возрасте находиться в стае.
Некоторые из старейшин принялись перешептываться. Очкарик, насколько я заметила, был не в их числе. Он сидел очень и очень тихо.
– Мэтти говорил, что вы все очень мудрые и великодушные. – Он такого не говорил, но я решила, что можно и добавить немного лести. – Я больше всего надеюсь, что вы позволите нам жить здесь, ведь это закрытая община. Мир снаружи не безопасен для него. Кое-кто уже пытался украсть его, и я не желаю подвергать его риску. Я хочу, чтобы он был счастливым, здоровым и жил в безопасности, и надеюсь, что это место сможет обеспечить ему все это.
Последовали ерзанье и взгляды, от которых я не чувствовала себя особо оптимистично. А может, я просто ожидала худшего. Пока что они вели себя вежливо, но были придирчивы в том, что касалось их уединения и общины. Это было очевидно.
Циклоп прищурился.
– Вы в опасности?
– Больше нет, только в тот момент, – объяснила я. – В двух разных случаях, не так давно, его пытались забрать, но я разобралась с этой проблемой. – Я на миг замолчала и взяла Данкана за лапу. – Они больше не доставят неприятностей. Мы не приведем за собой сюда опасность или лишнее внимание.
Мэтти рядом со мной шумно выдохнул. Он услышал всю историю в наш первый день дороги, и они с Сиенной чуть не взбесились из-за того, что я так долго держала эти происшествия в тайне.
– Как ты можешь быть в этом так уверена? – спросила одна из женщин-старейшин. Ее волосы были такими серебристыми, что почти отливали светло-голубым.
– Потому что они никак не могли узнать моего имени. Инциденты имели место на стоянке для автофургонов по ночам. Я проверила их телефоны и машины, прежде чем… их унесли. Там не было ни фотографий, ни недавних звонков или сообщений, ни полученных, ни отправленных, – мне повезло, что на их телефонах сработало распознавание лиц.
– Это не подтверждает того факта, что за вами не следят, – возразил циклоп.
Они действительно пытались вынудить меня рассказать им больше, чем мне хотелось. Но я понимала, почему им требовалось убедиться, что я не приведу сюда драму. Моя рука скользнула к шее, которая до вчерашнего дня все болела.
– Каждый из участников пострадал от травмы головного мозга и прочих ран. Если они когда-либо и придут в сознание, то шансы того, что они что-либо вспомнят… или вообще смогут снова говорить… невелики. – Я постаралась не поморщиться. – Крайне невелики.
Небольшая часть меня все еще считала, что у меня не было права вершить какое-либо правосудие, но другая часть знала, что никакое это было не правосудие. Я сделала то, что должна была, и чувствовала вину за это, но и извиняться не собиралась. Обе наши жизни были в опасности.
Я погладила бок Данкана – его шерсть была такой мягкой. Вероятно, из-за всех тех сардин, которые он ел. По правде говоря, из всего, что я делала ради него, вылавливание этих крошечных рыбок из банки было самым противным. Не вытаскивание волос из его зада после дефекации и не его чихание в мой открытый рот. Не-а. Сардины. Я не любила рыбу, но делала это каждый день, и это
все еще
вызывало у меня рвотный рефлекс. Но как пелось в одной песне, ради любви я пошла бы на все.
Я была здесь, готовая сделать то, что собиралась, и Мэтти с Сиенной приехали вместе с нами, и, если это не было словом из шести букв, с которого начинались войны и которым, наверное, даже заканчивались, я не знала, что это.
Я провела рукой по боку Данкана, пока не обхватила пальцами середину его пушистого хвоста. Я уже дразнила его, говоря, что с таким хвостом он, наверное, был наполовину лисой, а он презрительно смотрел на меня, хотя я не была уверена, что он вообще знал, кто такая лиса. Дразнила, что он походил на черный пылесборник… если не считать крошечного голубого пламени на конце. Я ущипнула его и улыбнулась, когда его цвет замерцал вокруг моих пальцев.
Послышались удивленные вздохи, и на этот раз заговорила женщина:
– Но как?..
Может, они пока забудут про те инциденты.
– Оно становится «горячим», – свободной рукой я изобразила кавычки, – только когда он напуган или хочет меня защитить.
Пламя изменило цвет, когда он пытался спасти меня от гигантского оборотня, но я была не единственной, кто узнал об этом.
– Он обжег нескольких человек, которые пытались похитить его. Исключительно в качестве самозащиты!
Это произошло прямо перед тем, как я начала действовать. Одна мысль о том моменте выводила меня из себя снова и снова, потому что я корила себя за промедление.