Страница 27 из 206
мы хотели узнать, не пожелают ли старейшины принять в общину двух новых членов, – изящно подытожил Мэтти, оставив последнюю часть нашего визита открытой, словно подвешенной в воздухе, как желание, загаданное на звезду.
Подразумевая всю ту часть с замужеством.
Я наблюдала за лицом Генри, и
это
его проняло. Темные брови на сливочно-карамельной коже взлетели вверх, и даже его ясные глаза округлились. Я и не знала, что мужчина его внешности мог украдкой смотреть на кого-то, но это было самое подходящее слово, пришедшее мне в голову, чтобы описать то, как он на долю секунды метнул на меня свой взгляд.
– Вы серьезно?
Он усмехнулся?
– Ага, – подтвердил Мэтти.
– Сюда?
Он явно усмехался.
Мой друг кивнул.
– Ты и Сиенна?
Мэтти покачал головой, и выражение на лице его старшего кузена достигло нового уровня недоумения.
– Сверчок со щенком? – медленно уточнил он.
Сиенна подошла ко мне поближе и вполголоса краем рта спросила:
– Почему он все время так называет тебя?
Я лишь прошептала: «Потом», поскольку почувствовала необходимость вмешаться в разговор, хотя и обещала Мэтти, что позволю ему все уладить.
– Мне известно про правило о вступлении в брак, и я не против, – сообщила я, желая, чтобы Генри был в курсе, что
я
понимала, что происходит, и была готова сделать все, что требовалось, чтобы получить разрешение остаться здесь. Не считая двух ближайших друзей, у меня не осталось никого и ничего, что привязывало бы меня к остальному миру. Мои родители уехали на пенсию в Мексику и не собирались возвращаться. Я же теперь не могла туда переехать из-за того, каким стал Данкан.
Янтарные глаза встретились с моими, и я постаралась улыбнуться ему.
Может, мне стоило и дальше пытаться скрыть свое волнение, но это так выматывало, и, по правде говоря, раскрой Генри свои органы чувств, чтобы принюхаться к моим эмоциям, он все равно смог бы все понять.
Глаза Генри сузились в ответ. Не по-доброму. И не с любопытством или интересом. А словно посреди мысли, которая могла качнуться либо в одну, либо в другую сторону. Настороженно.
Давным-давно я была подругой его младшего кузена, которую он выносил немного лучше, чем своего брата, вероятно, потому, что я была девочкой, а может, потому, что он жалел меня. Мы никогда не являлись
друзьями
, но он достаточно хорошо ко мне относился. Был настолько внимательным, что стал привлекать меня, и во время его визитов я начала надеяться наткнуться на него.
И с таким лицом, какое было у него сейчас, я понимала почему. Работай он моделью, ему, наверное, предложили бы максимум стать новым лицом тех бумажных полотенец, на упаковке которых изображался дровосек. Но он смотрелся бы идеально. С его угловатыми чертами, этими предплечьями и ботинками? Беру.
Мэтти кашлянул и снова привлек внимание всех к себе.
– Ты же видишь щенка, Генри. Его глаза. Его хвост.
– Вижу, – согласился Генри за миг до того, как потереть лоб ладонью. Красное пятно у его локтя было все еще ярким и грозило вот-вот запачкать футболку.
Я расстегнула поясную сумку, покопалась в ней и, найдя то, что искала, протянула Генри.
Он посмотрел на мое лицо, а потом на мою сжатую в кулак руку. Он не особо колебался, прежде чем протянуть свою ладонь под мою. Я бросила в нее лейкопластырь. Я всегда носила с собой в сумке парочку, вместе с десятком прочих вещей: в основном перекус, мешочек для собачьих экскрементов, перчатка или две, а также пара детских влажных салфеток.
– У тебя кровь идет возле локтя, – сказала я ему.
Желваки на его челюсти заходили, но он взял пластырь, а потом вместо того, чтобы использовать, засунул в карман.
Главное – внимание, посчитала я.
– Ясно, – продолжил Генри так, будто ничего не произошло. – Нет нужды рассказывать свою историю дважды, все равно это решение принимать не мне.
Его самоуверенный взгляд переместился на, как мне показалось, Данкана, но потом, когда Генри махнул подбородком в сторону моей руки, я поняла, что не на него.
– Если этот браслет делает то, что я думаю, тебе лучше снять его. И все, что есть на щенке, тоже сними. Мы не сможем помочь ему, если его магия будет скрыта, да и тебя я не видел давно. Мне нужно знать, что ты скрываешь.
Какое громкое слово – «скрываешь».
Но я и не ожидала ничего другого. Будь я на его месте, захотела бы того же. А может, и больше. С того момента, как я вышла из машины, мне стало очевидно, что у живущих здесь людей было нечто ценное, что они охраняли: взять хотя бы волшебных детей. Лес, в котором чувствовалось столько блага… силы… магии – называйте как хотите, – что мне хотелось валяться в листьях. Поднять с земли кору дерева и приложить ее к коже. Запечатать аромат в бутылку и купаться в нем.
Судя по рассказам, это была община людей, которые хотели жить спокойно, оставаясь самими собой, в очаровательной деревне, укрытой ото всех в маленьком уголке мира. Им было что терять, и даже больше, чем я могла представить.
Поэтому я кивнула, повернулась к Сиенне и протянула ей Данкана.
– Сними с него ошейник, пожалуйста.
Так она и поступила, нажав на кнопку кончиком ногтя. Ошейник оказался у нее в руке, и я вдруг перестала ощущать ее волшебство, тогда как сильная, но ненавязчивая магия Данкана примкнула к моей. Подруга потянулась к моей другой руке и сняла с нее браслет. Его она тоже надела на себя и покрутила запястьем туда-сюда, словно проверяя его действие, но человек, надевший его, ничуть не изменился.
Не изменилось ничего.
Зато внезапно изменилась я, в каком-то смысле чувствуя себя еще более уязвимой, чем если бы была голой. Мы оба, Данкан и я, стояли во всей своей красе.
Я время от времени снимала браслет, но это случалось не часто. И ни разу, когда поблизости находились подобные нам, если только мне не хотелось или не требовалось заявить о чем-то, как, например, сегодня. Это случалось редко. Я не из тех, кто любит соревноваться.
Я увидела и услышала, как Генри осторожно принюхался, потом еще раз, проверяя. Через миг он сделал глубокий вдох, и его мощная грудь буквально раздулась. Секунда за секундой он обходился без выдоха, так что им загордился бы учитель по йоге.
Не знай я до этого, что он не обычный человек, сейчас бы точно поняла это. Его глаза округлились, а потом стали еще шире. Кадык в его крепкой шее заходил вверх и вниз.