Сердце стаи

– Прекрасно все видела. За такое мальчику полагается стейк на ужин.

Уши хорошего мальчика дернулись, но он

все равно

не спустил глаз с Агнес, даже когда мысленно произнес

«да»

в моей голове.

Да, он согласился, что он был хорошим мальчиком и ему нужен стейк. Он всегда слушал.

Я вдогонку шлепнула его по жопке, как раз когда взрослая женщина-сатир быстро повернулась и снова окинула нас взглядом.

Я не сказала ни слова, а Сиенна крепко сжала губы и стала принюхиваться к эмоциям женщины. Вероятнее всего, настороженность. Может, даже немного страха. Как мне рассказывали, травоядные все были такими. Я накрыла ладонью свой браслет. Если она вела себя так сейчас, то что было бы, сними я его? С Шайло все пошло нормально, более чем, но…

В мою ладонь скользнула теплая рука, и моя лучшая подруга с пятнадцати лет сжала ее.

– Я люблю тебя, Нина. Я рада, что мы приехали сюда, и надеюсь, все сложится хорошо.

Я отпустила ее руку и, обняв подругу, положила голову на ее плечо. При этом она поцеловала меня в висок.

– Я тоже тебя люблю, – ответила я. – Спасибо, что поехала с нами.

Со стороны собравшихся донеслись громкие вздохи, и мы увидели, как женщина положила руку на плечо Шайло, а потом увела его по дорожке, огибавшей большое здание с правой стороны. Мальчик низко свесил голову, его плечи поникли, и мне правда не показалось, что он даже приволакивал копыта. Мужчина на минуту дольше задержался рядом с Генри, после чего они кивнули, согласившись с чем-то. Генри присел на корточки и наклонился к Паскалю, обхватив затылок мальчика своей ладонью. Он что-то произнес, на что малыш замахал руками, а потом тоже кивнул.

Затем мужчина-оборотень прижался щекой к макушке Паскаля, и мальчик, уткнувшись ему в шею, обнял Генри. Кузен Мэтти, выпрямившись, потрепал ему волосы и посмотрел на него с видом, в котором явно читался строгий выговор. Мальчик и второй мужчина развернулись и направились прочь по другой дорожке, но я увидела, как Паскаль приостановился, обернулся и, прежде чем пойти дальше, помахал мне. Его предполагаемый отец тоже хмуро оглянулся. Он коротко поднял руку, губами произнес, как мне показалось, «спасибо» и двинулся дальше.

Только тогда Генри повернулся к нам, и его губы зашевелились. Он все еще был не особо рад. Мэтти, вскинув брови, махнул нам рукой.

– Представление начинается, – сказала я Сиенне, вставая, и Данкан рядом со мной тоже поднялся на ноги,

все еще

не спуская глаз с белого волчонка. Кое-кто был немного одержим. Он еще слишком маленький, чтобы влюбиться, так ведь? Или же он просто был очарован схожестью того, кто вроде как походил на него? Каждый раз, когда мы оказывались рядом с собаками, он никогда особо не интересовался ими. Сейчас все было совершенно по-другому. Он ни разу не видел Мэтти или Сиенну в их волчьем обличье.

Он словно впервые глядел на себя в зеркало и не мог поверить глазам.

– Агнес, – позвал строгий голос Генри.

О-оу.

Я не знала, какую реакцию ожидала увидеть от него, но точно не ту, которую он выдал.

– Я рад, что ты вернулась целой и невредимой, – сказал он белому волку голосом, который был одновременно строгим и заботливым. – А сейчас твой черед разбираться с последствиями. Ступай внутрь, расскажи старейшинам, что ты сделала, и узнай, каким будет твое наказание. Они ждут в библиотеке.

Комочек пушистой злости уже поднялся на лапы тогда же, когда и мой Пончик, и все равно она залаяла на Генри.

– Так, – решительно произнес он, прозвучав прямо как отец. – Ты знала, что делала. Мы уже говорили об этом в прошлый раз.

Было просто невозможно не заметить, сколько в ее теле было норова, когда она опустила голову и оставалась в таком положении дольше, чем я могла предположить, – она зашла слишком далеко, противясь его приказу, даже я это понимала, но потом она направилась в сторону главного здания и исчезла за ним.

Кузен Мэтти протяжно выдохнул, что ничуть не помогло снять напряжение в его теле. Он сосредоточился на нас, а потом мужчина, которого я не видела с тех пор, как ему исполнилось двадцать, кивнул головой.

– Спасибо, что помогла детям.

Он говорил со мной.

– Всегда пожалуйста.

Он положил руки на пояс, а его челюсть – очень рельефная – сдвинулась в сторону.

– А сейчас вы подойдете сюда и расскажете мне, какова цель этого визита, или будем перекрикиваться? – протянул Генри. Не только властный, но еще и прямолинейный.

Мы приехали ради щенка, который поставил лапу на мою ногу и которому больше нельзя жить среди людей

.

Вместо того, чтобы сказать это, я потянулась вниз, почесала макушку Пончика и протянула к нему обе руки.

–

Да

, – сказал он мне, используя свой дар все чаще.

Я взяла его на руки и вместе с Сиенной направилась к Генри. Затем я сделала то, что обещала Мэтти: я позволила ему улаживать этот вопрос. Пока что.

По крайней мере, таков был мой план.

Похоже, что объяснение Мэтти было недостаточно быстрым, когда пару секунд спустя его кузен потерял терпение.

– Вы проехали весь этот путь не просто так. В чем дело? – спросил Генри, по сути, всех четверых, хотя его внимание в этот момент было приковано к щенку, балансировавшему на моем предплечье, лапы которого свисали по обеим сторонам от него. Его длинные уши поникли.

Он был таким милым. Он выглядел как принц. Я даже сказала бы, что в таком положении он наводил меня на мысли о боге, а его блестящая черная шерсть явно свидетельствовала о том, что о нем хорошо заботились. Огненный обсидиан на шее Пончика выделялся неяркой вспышкой цвета на его теле.

Данкан неотрывно смотрел на Генри, давая очень явно понять, что он был не просто щенком. Он слушал и понимал все, что говорили непосредственно ему или обсуждали рядом. Он всегда понимал. Для своего возраста он следовал правилам чаще, чем я могла когда-либо надеяться.

– Да, не просто так, – согласился Мэтти, наконец обретя дар речи. Он состроил смешную рожицу. – Я объяснил причину в голосовых сообщениях, но ты ведь их не прослушал.

Человек-гора, который приходился ему родственником, моргнул.

– Мы надеемся, что кто-нибудь узнает, кем является Данкан, – продолжил Мэтти. – Это щенок на руках у Нины, если ты еще не понял.

Ни один мускул Генри не шевельнулся.

–

А еще