Страница 160 из 206
Я осмотрела расстояние между нами: было невозможно безопасно добраться до Паскаля этим путем. Мои ноги были недостаточно длинными, чтобы благополучно перепрыгнуть к нему. Я даже не представляла, как ему это удалось. Метрах в десяти от нас из воды наполовину торчало бревно, но оно было слишком далеко от мальчика…
– Нина! Мне страшно! – прорыдал Паскаль отчаянным голосом, который наверняка потом снился бы мне в кошмарах.
– Я иду! – прокричала я в ответ, пока Шайло издал убитый горем звук, но я не могла сейчас подбодрить его. Я должна была действовать, и быстро. Действовать немедленно.
Но, клянусь, в тот миг я решила, что если погибну, то вернусь и буду преследовать Паскаля, когда тот станет постарше и это уже не нанесет ему такую большую психологическую травму.
Мне нельзя этого допустить
. Я не могла оставить Данкана. Я не хотела больше никогда не иметь возможности еще раз поговорить со своими родителями. Я не хотела пропустить жизни Мэтти и Сиенны. И, будь оно все проклято, я хотела, чтобы Генри еще раз пометил меня, потеревшись щекой о мое горло.
Прежде чем потратить время впустую и заморочиться из-за всей этой херни еще сильнее, я прыгнула на то место, где стоял Шайло. Вода бурно текла вокруг моих ног, но я не могла сосредоточиться на ней. Задержав дыхание, я перескочила по нескольким торчавшим валунам до широкого промежутка, отделявшего меня от Паскаля. И тогда он закричал снова, раскинув руки в стороны, чтобы удержать равновесие.
– Нина! – завопил он, шатаясь так сильно, что чуть не свалился.
Черт, черт, черт, черт, черт
. Я должна была действовать. Я не представляла, что, черт возьми, делала, и человек с лучшими инстинктами выживания, вероятнее всего, назвал бы меня идиоткой, но… я присела до тех пор, пока мой зад не завис над поверхностью воды, и выкрикнула:
– Я попытаюсь дойти до тебя. Если меня снесет течением, не прыгай за мной, Паскаль. Стой на месте столько, сколько можешь. Ты слышишь меня?
Его лицо было белым, а его вид так сильно отличался от того самоуверенного озорника, который хохотал над самыми странными вещами.
– Да!
– Если я смогу дойти до тебя, то хочу, чтобы ты залез мне на спину, и мы попытаемся добраться до вон того бревна. Видишь, куда я показываю? Упавшее бревно посреди реки?
– Да!
Эта идея, должно быть, была худшей из всех, что у меня когда-либо появлялись. Почему у меня не было с собой веревки? Почему эта река оказалась такой глубокой?
О чем они, черт возьми, думали, пытаясь перейти ее?
– Если упадешь… – начала я.
– Что! – взвизгнул он. – Я
упаду
?
Он усложнял ситуацию.
– Если ты соскользнешь с меня,
если
, я хочу, чтобы ты лег на спину, подняв ноги, и попытался ухватиться за ветку или поплыл в сторону, работая руками. Но только
если
ты упадешь в реку, ты меня слышишь? – прокричала я, стараясь не сердиться из-за того, что из-за него мы оказались в этой ситуации.
Как он вообще умудрился оказаться на середине реки?
– Да! – Он был так напуган, что я увидела, как он дрожал, но это не остановило бы меня от того, чтобы свернуть ему шею, если никто этого не сделает до меня.
– И никому не прыгать в воду, если со мной что-то случится, договорились? – настал мой черед вопить, как бешеной, чтобы Данкан, как я надеялась, услышал меня. Я переживала, что, если что-нибудь случится, именно он рискнет своей жизнью, чтобы помочь мне.
Кто-то ответил «да», и мне пришлось принять это. На другое у меня не было времени. Зная, что я, скорее всего, пожалею об этом, я села на камень под собой и спустила ноги в воду, все это время сжимая зубы. Вода была такой холодной. Я коснулась дна раньше, чем ожидала, но между моими ногами и вокруг них неслось мощное течение. Вода доходила мне до талии, но течение оказалось сильным. Слишком сильным.
– Я справлюсь. Я справлюсь. Я справлюсь, – говорила я себе вслух, начав свой путь с одного-единственного шага, что было довольно громким словом с учетом того, что я увидела, когда обернулась посмотреть, как далеко я продвинулась. Это был скорее… маленький шажочек. Очень маленький шажочек. Мои ноги касались скользкой гальки под ними, не желая далеко отрываться от дна. Сейчас мне меньше всего было нужно, чтобы я запнулась о что-нибудь, да и течение было слишком сильным, чтобы не обращать на него внимания.
Я сделала еще один маленький шаг той же ногой, а потом подтянула к ней другую.
Осторожно
.
Было так чертовски трудно двигаться. Я подняла руки, раскинув их в стороны для равновесия, а ноги чуть согнула в коленях.
Это была ужасная идея, и в какой-то момент я решила, что, вероятно, являлась потомком Румпельштильцхена, ведь этот пацан будет должен мне своего перворожденного ребенка.
Что-то ударило меня в икроножную мышцу, но мне удалось удержаться на ногах. Я сделала приставной шаг, а потом еще один, но тут же пожалела об этом. Я не могла решить, о чем, черт возьми, я думала, делая это.
Полезть в воду, Нина? Тупо, тупо, тупо
. Я была почти уверена, что это было первое, что подчеркивал каждый гид на рафте, которого я когда-либо встречала: никогда не оставайся в воде.
И знаете что? Паскаль должен был мне не только своего перворожденного. Я была готова забрать и его второго, и третьего, и вообще всех детей, которые у него появятся. Это будет моей историей становления как суперзлодейки. После этого я стану лишать детей жизни и будущего. Они все будут в долгу передо мной.
Я поскользнулась, и мне пришлось замахать руками в воздухе, чтобы не упасть под воду. Мое сердце затрепыхало. Кто-то на берегу вскрикнул, а Паскаль заплакал еще громче, но мне удалось не обращать на них внимания. Я должна была сосредоточиться. Я должна была добраться до него и
вернуться
.
Черт, черт,
черт
.
Я смогу. Я смогу. Эта река была волшебной. Может, чем дольше я в ней находилась, тем лучше стала бы моя кожа или она прибавила бы пару лет к моей жизни. Люди платили немало денег за ледяные ванны, а я вот стояла в этой реке бесплатно.
Не так уж и холодно
, попыталась я обмануть саму себя.
Минут через десять, как мне казалось, в бурлящей воде у моих бедер и с сырой насквозь спиной я добралась до Паскаля, который все еще устраивал сцену со слезами и всхлипами. По губам у него бежали сопли, на щеках виднелись буквально дорожки слез, и рыдал он громче, чем Ла Йорона, которую я как-то раз слышала, когда останавливалась у реки в Техасе. Я никогда туда больше не возвращалась.