Страница 150 из 206
Неужели вена на его виске и мышца на щеке выпирали одновременно?
Между тем Илья почти сразу же отступил назад, вскинув вверх руки, но… почему он ухмылялся?
– Тронешь ее снова, и я… – прорычал Генри, его невероятные глаза горели огнем, а лицо буквально предвещало бурю.
Это был Генри-убийца?
– Она сама разрешила, – пояснил Илья.
– Это правда, – добавила я, не понимая, какого черта Пушку так злиться из-за этого. Он беспокоился, что Илья навредит мне? Разве я не объясняла ему, что это было весьма трудно сделать?
Или кое-кто… нет.
Нет
.
Но, может?..
Знакомая фигура скользнула между нами, но вместо того, чтобы смотреть в сторону Ильи… Генри сосредоточил свой взгляд на мне.
Лапа на моей ноге перестала давить, но я не осмелилась посмотреть на Данкана, когда двухметровый мужчина так уставился на меня.
Я хмуро подняла на него взгляд.
– Что?
В груди Генри раздалось тихое низкое рычание.
Он опустил голову почти в том же невинном обыкновенном жесте, в котором только что застал нас. Я не сдвинулась с места, когда он зашел дальше, чем Илья, и его нос скользнул по моей шее. Теплое дыхание прокатилось по ключице, а потом он провел кончиком носа по моей шее, по миллиметру в секунду.
Я слышала, как он дышит. Я чувствовала это.
Генри прижался щекой к моему горлу, и невозможно было не заметить, как он потерся о меня щетинистой стороной своего лица, как делал уже дважды до этого, со Спенсером и после визита мужчин на кухню.
Невозможно было сдержать ту дрожь, которая прошлась по моему позвоночнику, и мурашки, пробежавшие по коже при его прикосновении. Даже мои волоски, казалось, ожили, когда Генри пометил меня.
Ведь именно это он и делал.
Снова.
Помечал меня своим запахом.
Заменял запах незнакомца своим – хотя не сказать, чтобы он там вообще был.
Я стояла очень-очень неподвижно.
Мое сердце билось невероятно быстро – то ли от восторга, то ли от возбуждения, то ли от того и другого вместе взятых.
– А, – выдохнул лидер с Аляски за спиной Генри, – понятно.
Мужчина, тершийся своей щетинистой щекой о меня, прорычал: жар от его дыхания стал намного сильнее.
– Заткнись, – огрызнулся на него Генри, и я была готова поклясться, что его губы коснулись моей кожи.
Я сглотнула.
– Без обид, милочка, – начал говорить Илья, – но, Генри, она не в моем…
– Ты чертовски прав, она не твоя, – проревел Генри, оторвав свою голову от моего уха, чтобы бросить сердитый взгляд через плечо. – Она не твоя ни в каком смысле.
Его что, трясло?
Последовала долгая пауза.
–
И тем не менее
мое предложение все еще в силе, Нина.
По-прежнему отвернувшись от меня, Генри спросил:
– Какое предложение?
Я наклонилась и выглянула из-за него.
Илья снова самодовольно ухмылялся. К тому же он держал руки в карманах.
– Вступить в нашу общину на Аляске.
Все тело Генри напряглось.
– Нет, – выпалил он.
– Это не тебе решать, – ответил незнакомец, в голосе которого почти слышалось ликование. – Ей не понадобится испытательный срок, чтобы присоединиться к нам, у Данкана будет место разгуляться, а я не стану просить ее выходить замуж за того, кого она не хочет. У нее будет три года, чтобы найти себе подходящую пару. И у нас не будет нехватки доступных мужчин. Нина недолго пробудет одна, три года нужны только для подстраховки.
Генри очень медленно повернул голову и глянул на меня из-за плеча.
Если бы взглядом можно было убить, то я уже оказалась бы на пути в реанимацию после того, каким выражанием лица он наградил меня в тот миг.
Я, приподняв брови, посмотрела на него.
– Я не сказала, что поеду, – пояснила я, поскольку он смотрел на меня так, словно застал во время разговора о нем за его спиной.
– Но ты и не сказала, что не поедешь, – зачем-то добавил Илья, виновник этой дерьмобури.
Он что,
пытался
вывести Генри из себя?
Он не умел оценивать обстановку?
И с чего Генри так разозлился?
Когда я не возразила, Генри нахмурил лоб и снова посмотрел на другого мужчину. Его голос прозвучал еще более хрипло:
– Ни она, ни Данкан не поедут на Аляску.
Потянувшись к нему, точнее к его руке, я зацепилась указательным пальцем за его мизинец, и он сжал кулак, поймав его. Поймав
меня
. Хотя я не то чтобы пыталась вытащить его.
– У них есть причина остаться здесь, о которой мне неизвестно? – с любопытством поинтересовался Илья.
Генри сжал мои пальцы.
– Конечно. – Он сделал глубокий выдох. – Я.
Мои глаза чуть не вылезли из орбит. Желание фыркнуть от смеха и назвать это чушью вскарабкалось по моему горлу с маленьким парашютом, готовое соскочить с языка в любой момент. Однако никто лучше меня не понимал, насколько был важен единый фронт. Преданность была не просто словом, которым описывали поддержку близких в масштабные важные моменты.
Преданность означала оставаться преданной кому-то, даже когда этот человек городил тупую фигню. Ты просто дожидался подходящего момента, чтобы сообщить ему, что он потерял разум. Вот в чем состояла преданность.
И возможно, время от времени я не понимала поступков Генри, но знала, что он был здесь единственным человеком, которому я верна вне зависимости от его чувств ко мне. Потому что это тоже было преданностью.
Поэтому, как бы мне ни хотелось закатить глаза, я сдержалась, по крайней мере до того момента, когда мы оказались бы одни.
Мужчина с Аляски издал горлом звук, а потом привлек мое внимание из-за плеча Генри. В его голубых глазах, казалось, почти читалось веселье.
– Я говорил серьезно, если вдруг изменишь свое мнение, – повторил он.
Я, может, и не хотела переезжать на Аляску без веской на то причины, но была признательна ему за предложение. Очень-преочень, так что я кивнула… и проигнорировала то, как Генри повернул ко мне голову. А потом я снова вернулась к делу.
– Для начала у меня два вопроса. Кто такой Данкан? И скажете ли вы, с кем мне нужно поговорить о том, о чем вы упомянули? – Я проследила за тем, чтобы не посмотреть искоса на Генри в этот момент.
– Не мне подтверждать родословную Данкана. Мои люди с Аляски прибудут, чтобы познакомиться с ним и ответить наверняка. Об этом тебе расскажут они.
Проклятье.