Сердце стаи

Мальчик-огр и Паскаль сбились в кучку, и мне стало любопытно, что они там планировали. С этими сумасшедшими засранцами никогда не угадаешь.

Агнес вскинула голову и развернулась, как раз когда я почуяла знакомую магию с той стороны.

– Нина! – закричал Паскаль. – Нина! Нина! Смотри!

Мальчишки дали пять друг другу и одновременно сделали по

два

колеса, пока магия за моей спиной становилась все сильнее и ближе. Я нарисовала им десятку с двумя звездочками по обеим сторонам и улыбнулась, глядя на их танец, который прежде не видела.

Фигура подошла, присела около Агнес и тихо поговорила с ней, а я боковым зрением увидела, как Шайло положил камешки и обнял нашего гостя.

Одна из близняшек закричала:

– Я могу сделать рондад, Нина!

На что Паскаль завопил:

– Я тоже! – после чего он застыл на месте. – Что это такое?

Хихикнув, я смотрела, как девочка сделала колесо, но приземлилась на обе ноги одновременно. Не знаю, что мальчишки сказали ей, но девочка сделала еще один рондад, и они попытались повторить – только, по мне, их рондад все равно выглядел как колесо.

Затем на мои плечи легли две руки, и, повернув голову, я увидела лицо, которое и ожидала, глаза, которые к тому моменту уже врезались мне в память. Щеки и челюсть, которые я уже тоже могла нарисовать по воспоминаниям.

Я не смогла бы сказать, что он выглядел совсем иначе, но все же это было так. Возможно, дело в его энергии, может, в ясности взгляда, а может, даже в легком изгибе губ. Он выглядел хорошо как никогда.

– Привет, – я ухмыльнулась ему. – Ты быстро вернулся.

– Я соскучился по дому, – признался он.

Прежде чем я успела спросить, куда он ездил, как все прошло и не хотел ли он забрать свой телефон обратно, этот чудесный мужчина наклонился ко мне и нежно, ласково прижал свои губы к моим; плавное движение длилось всего секунду, но эта секунда была, наверное, самой долгой в моей жизни.

– Спасибо, – отстранившись, тихо пробормотал он чуть громче шепота.

– За что? – Я практически ловила ртом воздух, не помня, какой вообще был год, пока мои губы все еще ощущали давление его губ, а он смотрел на меня так, будто я вернула кого-то из его близких к жизни.

– За самую хорошую вещь, которую кто-либо делал для меня, – ответил он.

Я подумала о том, что была готова делать для него хорошие вещи хоть каждый день, получай я за них такое. Я отвечала бы на все его звонки. По крайней мере, на большинство из них.

Краем глаза я увидела, как Шайло наклонил голову и с широко разинутым ртом смотрел на нас.

Генри, должно быть, тоже заметил это, поскольку убрал руки с моих плеч, словно ошпарившись о горячую картошку. Его кадык поднялся и опустился, и в мгновение ока его лицо стало непроницаемым.

– Что я пропустил? – спросил он, и все признаки его нежности исчезли.

Чудесно.

Ну и ладно. Я выдавила из себя улыбку, сделав вид, будто мои мысли не были все еще сосредоточены на его поцелуе минуту назад. Можно было много чего списать на то, что он был оборотнем, но только не

это

. И я не была уверена, что смогла бы попытаться хотя бы догадаться, почему он это сделал, не говоря уже о том, чтобы понять, что это значило.

– Все хорошо, – ответила я ему.

Да я лучше бы сломала себе ноги, прежде чем пожаловалась ему на то, насколько навязчивыми были жители ранчо и как в районе полуночи, когда Маргарет позвонила в миллионный раз, я подумала о том, чтобы чем-нибудь переехать его телефон.

Он приподнял бровь, словно понимая, что я что-то недоговаривала ему. Я многого не рассказала ему, но пожала плечами и поделилась с ним единственной толикой правды, которой могла поделиться с ним перед детьми.

– Я завела друзей, может, и врагов, а еще я подумывала вызвать священника, чтобы изгнать демона из М-а-р-г-а-р-е-т, но тебе не о чем волноваться, Пушок. Я со всем разобралась. – Я сжала маркерную доску. – Самое главное – ты хорошо отдохнул.

И я была готова сделать это снова, если получу еще один поцелуй.

Правда, ему я об этом не была готова сказать.