Страница 90 из 148
Вопрос, почему мы всё ещё живём вместе и что будет дальше, остаётся открытым. Наверное, дело в том, что ни я, ни Святослав не умеем жить во взрослой жизни по отдельности. Слишком важные этапы взросления мы проходили вдвоём. Слишком долго существовали как единое целое, чтобы за каких-то четырнадцать дней взять и перекроить себя. Возможно, получится позже, когда находиться бок о бок станет настолько невыносимо, что другого выхода уже просто не останется.
— У нас сломался кофейный аппарат, — говорю мужу, стягивая фартук и ставя тарелку с ужином на стол. — Посмотри, что с ним.
Между нами давно исчезли приветствия и обычная вежливость. Даже эти слова приходится буквально выдавливать из себя через силу.
Вижу, как Свят закатывает рукава рубашки, снимает крышку кофемашины и проверяет какие-то детали.
В воздухе фонит раздражением.
Я сажусь за обеденный стол, где уже давно не стоят свежие цветы, и ковыряюсь вилкой в рыбе, пока за грудной клеткой закручивается буря.
Не могу сказать, что наш совместный досуг всегда был каким-то сверхоригинальным, но нам редко бывало скучно друг с другом. В любой другой день я могла бы спокойно подойти к мужу, забраться на столешницу и широко развести ноги. Отвлечь от ремонта. Переманить внимание на себя. Он бы обязательно отвлёкся и прильнул губами к моей шее, груди и к внутренней стороне бёдер. Но теперь между нами не просто стена — целая крепость, которую мы изо дня в день выстраиваем всё выше и выше. До потолка.
Закончив с ужином, я обминаю Свята. По дороге к ванной комнате распускаю тугой пучок волос и устало массирую шею.
Взяв с полки новый скраб для тела, забираюсь под душ и выкручиваю воду почти до максимума.
Как бы я ни пыталась держать слишком откровенные фантазии под контролем, они всё равно накрывают, когда мне нечем себя занять. Как творческий человек, я слишком хорошо представляю даже детали.
Интересно, они трахаются друг с другом, пока мы в ссоре? Ему нравится? А ей? Почему-то я почти не сомневаюсь в том, что да. Мой муж умеет быть внимательным, чутким и ласковым. Особенно когда дело касается женского удовольствия.
Зажмурившись и подставив лицо под струи воды, представляю, как Свят с упоением целует другую девушку. Как касается её тела. Как что-то шепчет ей на ухо.
Глухо ударив ладонями о стену, шумно выдыхаю сквозь стиснутые зубы.
Ебаный инициатор.
Я открываю стеклянную перегородку и тянусь за полотенцем. Но дверь в ванную распахивается раньше, чем я успеваю прикрыться. Это тоже одна из привычек, которую сложно искоренить — заходить без стука и вспомнить о существовании замка.
Свят одет в домашние брюки и свободную футболку. Его взгляд хаотично мечется. От моих глаз к груди. От груди ниже — к треугольнику между ног. Я замечаю, как высоко и часто вздымается его грудная клетка. Как расширяются ноздри. Как дёргается кадык.
Я примерно представляю, какие вопросы его одолевают. Да, это правда. Да, я мразь, которая разрушила мечты о счастливой семье с детьми. Да, теперь всем придётся с этим жить.
Можешь ненавидеть меня за это сколько угодно.
Между нами, естественно, не было секса все эти недели. Я не представляю, что должно случиться, чтобы снова позволить мужу прикоснуться к себе. Потому что делить его с кем-то я не умею. Потому что вот так — наполовину — он мне не нужен. Даже не наполовину, а раскаявшимся — тоже не нужен. Нужен только в той ипостаси, что была раньше, а это уже невозможно.
— Уйди вон, — тихо шиплю я, прикрывая тело, по которому тонкими змейками стекают капли воды.
Перекатившись с пятки на носок, Свят стискивает челюсти, вытаскивает из кармана мой телефон и небрежно швыряет его на край раковины.
Перед тем как уйти, грубо бросает:
— Тебе наяривают уже третий раз подряд. У меня башка трещит.