Клятвы верности

— Как смотришь на то, чтобы вечером заглянуть к нам на ужин? — спрашивает, расположившись на скамейке. — София обещала приготовить лазанью. Может, ещё и десертом побалует.

Так как я не ел со вчерашнего обеда, предложение кажется особенно заманчивым. Хотя ещё совсем недавно мне казалось, что и кусок в горло не пролезет. Настолько был на взводе.

Я понятия не имею, какая у нас с Ником разница в возрасте, но думаю, что мы плюс-минус ровесники. Он не задаёт лишних вопросов. Ни откуда я, ни о причинах переезда, ни о личной жизни. Просто темы для разговоров находятся сами собой.

— Сегодня никак, извини, — слегка развожу руками. — У меня гости.

Ник хмыкает, скользнув по мне внимательным взглядом. На губах появляется многозначительная улыбка. Настолько широкая, что уголки моих губ — сами собой приподнимаются.

— Гости… или всё-таки гостья? — уточняет он.

Я ни разу не пессимист, но сейчас мне не хочется загадывать. Как и строить планы, в которых пока слишком много неизвестных. Более того, я совсем не уверен, что эта встреча вообще состоится... По ряду причин.

— А есть принципиальная разница? — отвечаю вопросом на вопрос.

Мы играем в гляделки. Со стороны кажется, что держусь достойно, но на деле я с треском проигрываю. По крайней мере, судя по тому, как насмешливо прищуривается мой приятель.

— Я ни разу не видел тебя таким дёрганым. И одновременно таким довольным. Поэтому и спрашиваю: гости или гостья. Хотя… можешь не отвечать.

— Гостья, — всё-таки выталкиваю из себя.

Присев на корточки, жестом подзываю Честера к себе. Кажется, у него другие дела — забраться Бруно под хвост. Но после секундного колебания он всё-таки подбегает. Наверное, помнит, что в специальном чехле у меня припасено для него лакомство. Кусочки сушеного лёгкого. Это весомый аргумент, против которого сложно устоять.

— Надеюсь, ты всё-таки познакомишь нас со своей гостьей, — напоследок говорит Ник, с особым нажимом выделяя последнее слово. — Заходите как-нибудь вдвоём. Будем рады.

Я ничуть не сомневаюсь в искренности этого предложения. Просто последнюю неделю живу как на иголках. Сложно что-то обещать. Ещё сложнее думать о чём-то, кроме того, как всё пройдёт.

Меня разматывает ожидание. Чем ближе, тем хуже. Воображение подкидывает десятки вариантов развития событий — от паршивых до… откровенно паршивых.

— Спасибо. Я подумаю, — киваю в ответ.

Пристегнув поводок к ошейнику, вывожу Честера за пределы площадки и закрываю за собой калитку. На обратной дороге мы не то чтобы гоним, но бежим почти без остановок. Мимо невысоких домов с черепичными крышами, закрытой кофейни и редких прохожих.

Единственным условием для переезда было море. Остальное почти не имело значения. Ни язык, ни климат. Ко всему прочему я был готов привыкнуть.

И я привык. Освоился. Перестал оглядываться назад.

Начал получать удовольствие.

Казалось бы, в чём проблема?

Действительно.

В чём, блядь?..

— Честер, бегом в ванную, — командую, как только мы оказываемся дома.

Я сбрасываю кроссовки, наскоро стягиваю мокрую ветровку и иду следом.

Возможно, Чес считывает моё состояние, потому что ведёт себя на удивление покладисто. Не пытается улизнуть и безропотно подаёт лапы. Такое случается… ну, очень нечасто.

Пополнив миску кормом, я и сам отправляюсь в душ. Врубаю холодную воду, смываю с себя пот после пробежки. Сбриваю отросшую щетину и переодеваюсь в чистую одежду.

Чтобы убедиться, что не тронулся умом, перед выездом сажусь на диван и открываю сообщение от Матроса с датой и временем прилёта самолёта.

Наверное, уже в сотый раз.

У него передо мной должок. Я не побрезговал возможностью его взыскать. Не исключено, что поступая как твердолобый балбес. Хотя мне давно не шестнадцать, некоторые вещи не лечатся даже с возрастом.

* * *

К тому моменту, как я выхожу из дома, Честер заваливается спать на своей лежанке. Обычно он всегда идёт до самой двери. Иногда — ещё и просится со мной. Похоже, мне всё-таки удалось как следует его вымотать. Но в качестве страховки за ним присмотрит соседка.

До аэропорта ехать примерно полтора часа. Я выбираюсь заранее. Весь день расписан по минутам. Ровно до часа икс. А дальше — туман.

На въезде в город собирается пробка. Вроде бы из-за аварии, но… мать вашу. Куда вас всех несёт в воскресенье?

Я убавляю звук магнитолы и начинаю барабанить пальцами по рулю, откинувшись затылком на подголовник.

Запрос на то, чтобы взыскать долг, я отправил ещё месяца два назад. Матрос ответил, что пока не время. Потом надолго замолчал. Часто просто игнорировал. Скорее всего, намеренно.

Ждал, что я спасую? Что дам заднюю?

Не знаю.

Старый хрен. Ему всегда нравилось действовать мне на нервы.

Святослав Чернов не должен был подставлять бывшего тестя ради какой-то хуйни. Чем меньше следов — тем лучше. Любая неосторожность могла обойтись слишком дорого. Поэтому я связался с Леонидом Петровичем только тогда, когда шумиха слегка улеглась. Когда следователи уже распутывали собранные материалы, а не искали новые зацепки. Когда после ареста Куратора его люди либо тоже сели, либо скрылись, либо уже работали на Матросова.

На прошлой неделе пришло входящее сообщение с данными. Я пялился в экран телефона, не веря собственным глазам. Ждал подвоха. Или того, что это окажется тупой шуткой. Да. Тем более никаких встречных условий не последовало. Подтверждения личности — тоже.

Коротко, сухо. По делу.

Я еду вслепую.

Абсолютно не контролируя ситуацию.

Казалось бы, без завышенных ожиданий.

Несмотря на это, делаю остановку у цветочного магазина, где заранее забронировал букет.

По отзывам на картах у магазина была неплохая оценка. Но, глядя на прилавок, понимаю, что отзывы всё-таки слегка приукрасили действительность. Или это я чересчур придираюсь.

Раньше у меня не было повода заглядывать в местные цветочные. А сейчас слишком сильно захотелось забрать старую традицию в новую жизнь. Не исключаю, что зря.

— Можно, пожалуйста, побыстрее? — прошу, опираясь локтями о стойку. — Мне обещали, что к этому времени букет уже будет готов.

Флорист кивает, извиняюще улыбается и торопливо перевязывает белые пионы лентой.

Сложно сказать, нравится мне результат или нет. Но опаздывать хочется ещё меньше. Да и я не настолько конфликтный, чтобы требовать переделать работу.

Поэтому молча расплачиваюсь, забираю букет и выхожу на улицу.