Страница 133 из 148
Мне сложно предугадать, как это будет, но при скрипе кровати под нашим весом возникает ощущение, что мы немного отвыкли друг от друга. А может, и не немного. Во всяком случае, волнение оказывается таким же сильным, как в самом начале отношений. Движения скованные, хотя мы оба отчаянно пытаемся быть прежними.
Пока я расстёгиваю боковую молнию платья, муж уходит в душ. Его нет совсем недолго. Под шум воды за дверью я снимаю стринги и бюстгальтер, а когда заканчиваю — он появляется в спальне с полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер.
Широкий разворот плеч, перекатывающиеся под кожей мышцы.
Свят всегда был отлично сложен, даже подростком. Я любила водить пальцами по кубикам его пресса, смеясь, что есть сходство с тёркой. Теперь он взрослый, более грубоватый. Немного массивнее.
Я жадно хватаю ртом воздух, когда он становится коленями на матрас и снимает с бёдер полотенце. Твёрдый член, оплетённый выпуклыми венами, тяжело и размеренно покачивается.
Раздвинув коленом мои ноги, муж ложится сверху, нависая надо мной на локтях.
От него пахнет чистой кожей и моим гелем для душа. Никаких посторонних запахов. Ничего, кроме этого, что могло бы отвлечь.
Несмотря на предательство, во мне по-прежнему много к нему доверия. Я его не растратила. Даже в том, что касается вопросов предохранения.
Я не спрашиваю, но это не значит, что не думаю.
Вслух — всхлипываю и чуть шире развожу ноги, обвивая ими бедра Святика.
Первое проникновение сопровождается глухим шипением. Моим и его. Не сказать, что я сухая, но в груди становится тесно, а мышцы слегка сжимаются.
Контакт глаза в глаза — болезненный.
Меня скручивает.
Пульс бесится.
Кажется, Святик делает всё то же самое, что и раньше — раскачивается в том же нарастающем ритме, касается губами моей шеи и играет языком с сосками. Но я реагирую как дерево, хотя раньше бы — потекла. И Свят тоже… какой-то деревянный.
Если бы мы поставили камеру и записали бы хоум-видео, пересматривать его — было бы стыдно. Мы неуклюжие. Поломанные. Слишком взволнованные. Какими не были даже в наш самый первый раз.
Я ищу что-то новое. Не «наше».
Мысли зацикливаются. Сравнения — добивают.
Ведя носом по скуле мужа, тихо, но надрывно спрашиваю:
— Её ты тоже трахал вполсилы? Или хоть чуть-чуть сильнее? М-м?
Как, скажи мне?
С глухим «сука» муж молча отстраняется и ставит меня на колени. Надавив ладонью на поясницу, вынуждает прогнуться. Раздражается или нет — не понимаю, но толчки становятся глубже и резче.
Я смотрю на расплывающуюся перед глазами обшивку кровати, машинально подаваясь навстречу.
Всё происходящее ощущается где-то на периферии сознания, потому что я не могу переключиться ни на что, кроме эпицентра ноющей боли под рёбрами.
По позвоночнику катится пот. Волосы липнут к шее, под ними — тоже влажно.
Я комкаю простыни, но заранее понимаю, что этот карикатурный секс, которым мы сейчас просто добиваем друг друга, наш брак и наши отношения — последний.
У Свята стоит, но он не кончает.
У меня и не «стоит», и не кончаю.
Хотя мы всё ещё совершаем судорожные попытки исправить ситуацию.
По-разному.
Муж широко лижет меня языком, пока я стою на четвереньках. Я подмахиваю, задавая правильный вектор и уткнувшись лицом в подушку. Кажется, бесконечное количество времени.
В тумбе находится почти пустой тюбик смазки.
Коснувшись пальцами набухшего клитора, Свят рисует на нём круги, меняет темп и силу нажатия, пытаясь вернуть то, что раньше получалось само собой. Тоже вспотевший. Явно нервный. Раньше мне хватило бы этого, чтобы словить оргазм с полпинка. Сейчас — нет. Не ловлю.
Следующая поза — уже лёжа боком. Муж закидывает мою ногу себе на бедро, толкаясь туго и с заметным усилием.
Смазка заканчивается. Начинает печь. Становится дискомфортнее. Член ощущается примерно как раскаленный паяльник. Но мне кажется, если мы сейчас остановимся — это будет конец, поэтому я терплю. Поэтому мы продолжаем, целуясь рывками, почти до укусов. Беря друг друга в плен губами и сплетая языки, но так и не добираясь до главного.
Нет смысла гадать, что было бы, если бы… Но я всё равно гадаю, оттягивая встречу с неизбежной реальностью, в которой, конечно же, муж никогда не простит меня. Я никогда не прощу мужа. Да и себя такой — не прощу.
Кто из нас первым произносит: «Всё, хватит...», — не знаю. Но кажется, это происходит почти одновременно. Синхронно. С неприкрытым облегчением.
Мы просто без сил падаем на до предела измятые простыни, пытаясь перевести дух.