Страница 44 из 331
Погоня длилась пару часов, «лисицы» петляли, постоянно меняли направление движения, что не могли обойти, отстреливались, пока не кончились стрелы. Один убитый и пятеро раненых, таков был итог погони для кызылов. Хотя, положив руку на сердце, стоило признать, не планируй враги взять их живыми, эти догонялки закончились бы гораздо раньше. Даже наконечники стрел, которыми кызылы осыпали сестер, имели кожаные набалдашники, чтоб не убить, а сбить с лошади. Игра в догонялки надолго не затянулась - сначала стрела настигла Ульмангиз, и девушка кубарем покатилась с лошади. Альгиз резко осадила свою лошадь, развернулась и выхватив саблю полетела на встречу врагам. Но уже в следующую секунду, прилетевшая ей в грудь стрела, сбив с лошади, опрокинула на землю. Не успела девушка прийти в себя и встать, как её плечи захлестнул волосяной аркан. К искреннему удивлению, сестер даже особо и не били, так приложили сапогами пару раз и всё, просто связали и бросили поперёк лошадей. Подобное снисхождение (а их даже накормили и регулярно поили), вскоре объяснилось- через Степь проходил рабский караван диргемцев, которому кызылы девушек и продали, без лишних хлопот. Диргемцы сначала покупать их сначала не хотели, они только еще шли в Ветрею за живым товаром и то ли не желали брать в начале пути и лишнее время кормить, то ли сбивали цену. Как бы там не было, сделка была заключена и стороны, довольные друг другом, разошлись в разные стороны. В плену у диргемцев тоже был сносно (насколько это вообще может быть в плену и клетке), их не трогали, видимо не желая портить товар, регулярно кормили и поили, клетку, в которой девушки сидели даже закрыли тканью от дождя и солнца. Вот только держали скованными (работорговцы были мужиками тертыми, что из себя представляла добыча, прекрасно знали и не желали терять перспективный товар), и в самой настоящей клетке. Конечно перспектива оказаться в диргемском борделе или гареме знатного толстосума сестер не прельщала, и они прекрасно знали, что, если их довезут до Диргема, вернуться оттуда они уже не смогут. Но и шанса выбраться по дороге не выпадало. Караван охраняло двенадцать опытных воинов, которые не ослабляли бдительность, да и решетки клетки были весьма прочными. К тому же, историй о побегах из рабских караванов, сёстры не слышали. Не, знай их мать, великая вождь племени корсачи, непобедимая воительница Агдуль- базы, что её дочери оказались в караване диргемцев, караван до дома не дошел бы. И это несмотря на то, что кочевники Великой Степи очень редко, когда нападали на эти караваны. Тут дело даже не в том, что работорговцы очень опасные и смелые воины, прекрасно знающие за какою часть сабли браться, и не в том, что Шах Диргема (Да Хранит Его Вечное Небо), человек крайне мстительный и подобное никогда не прощал, всё проще- торговать то, с кем? Ты караван разорил, добычу взял, а кому ты её продашь? У кочевых племен только один торговый партнёр - Диргем. А в том дело, что откуда их мать могла знать, где именно сейчас её непутёвые дочери? А значит, весь расчет только на себя.
С караваном работорговцев они путешествовали уже четырнадцать восходов Ока Тангри, Огненного Жеребца. За это время добыча диргемцев увеличивалась. Горные Бароны, оккупировавшие эту часть Ветрии, с радостью продавали свою добычу работорговцам. Так, караван пополнили еще десять мутных личностей, забитые во вторую повозку с клеткой, с ними, кстати, новые хозяева особо не церемонились, девять разновозрастных девок, по виду от двенадцати до шестнадцати зим, что посадили в клетку к сестрам, почти два десятка дариков (так кочевники презрительно называли крестьян). По обрывкам разговоров надзирателей, Альгиз пришла к мнению, что их путешествие подходит к концу, и село, в котором они встали на ночлег, было предпоследним на их пути. Им нужно было дойти до города Альбин, где их ждала самая ценная добыча- ремесленники, после чего диргемцы собирались возвращаться. Был уже вечер, их караван прибыл в большое село, расположенное в трех переходах от Альбина. Работорговцы загнали караван во двор одного из постоялых дворов, по заведённому порядку сначала обиходили лошадей, которые для каждого диргемца ближе семьи, затем накормили свои товар, выставили часовых и отправились отдыхать, точнее, девять диргемцев осталось, а трое, Глава Каравана, его сын и старший погонщик, отправились в дом местного старосты.
Внезапно во дворе еще заскрипели колёса, а затем раздался резкий гортанный крик- приказ одного их охранников:
-Тэйги! (стой!)
Задремавшая было после скудного ужина Альгиз открыла глаза. Во двор въехал разрисованный вагончик бродячих артистов- гистрионов, управляемый двумя стариками в живописных лохмотьях. Напуганные грозном рыком охранника-диргемца, старики остановили повозку, один из них судорожно дергал вожжами, пытаясь развернуть мулов на выезд, а второй, скатившись на землю, униженно кланялся диргемцам и что-то пытался объяснить. Альгиз едва не рассмеялась, гладя на этих ничтожных червяков, как вдруг смех застрял у нее в горле -старик, сидящий на козлах фургончика, как бы невзначай, полоснул по ней острым как нож взглядом. Такой взгляд мог быть у какого-нибудь хищника, но только не у старика -гистриона…
Шкип.
-
Работорговцы, говорить…- сказал Шкип задумчиво, после того, как выслушал сбивчивые пояснения Баруха. Работорговцев Шкип очень не любил, и, как правило для последних - смертельно.
-Да, - подтверждающе кивнул Барух, - работорговцы, из Диргема, далеко их занесло.
-Диргем? Бывать?
-Не, - замотал бородой Барух, - не был. Они к себе не пускают чужаков, даже купцов. Только рабом может попасть туда чужеземец.
-Много раб?
-Много, самые знаменитые рынки невольников там. Женщин в гаремы и бордели, мужчин в шахты, на арену или в войско шаха, если сильно повезёт…
Тех нескольких минут, что они пытались развернуться на постоялом дворе, ему хватило, чтоб оглядеть телеги с «товаром» и охранявших их воинов. Что тут можно было сказать? Все производили впечатление умелых и опасных бойцов. Вооружены работорговцы были копьями, кривыми мечами (или саблями, Шкип в этом не сильно разбирался), круглыми щитами, причудливо изогнутыми луками. Да и одеждой работорговцы отличались от большинства ранее встреченных Шкипу и по внешнему виду чем-то напоминали арабов земного средневековья, только одежда другого цвета- долгополые широкие рубахи из черной ткани, широкие коричневые шаровары, заправленные в сапоги, головные платки, так же черного цвета, поддерживаемые шнурами на темени, и плащи-накидки темно синего цвета.