Страница 238 из 331
Виолетта при этих словах Шкипа заметно опечалилась, а Герман насупился и заиграл желваками.
...- Так что, думаю, Наместник пойдет на уступки Баронам, и я уверен, что этому надутому алларийскому индюку даны соответствующие распоряжения.
-Для нас это плохо.
-Плохо, - кивнула Света, - но рассорить их возможность есть…
-Агась, - кивнул Кир, - есть у нас один знакомый…большой специалист в подобных вопросах…
Все присутствующие дружно покосились на невозмутимого Шкипа.
-Дайте догадаюсь, - прихватил Шкип еще кусочек пиццы, - это обо мне сейчас?
-Верно.
-Ну вот, почему как что-то плохое, так сразу я?
-Не знаю, друг ты наш, - развел руками Кир, - может карма у тебя такая?
- Ладно, я займусь решением этого вопроса, - кивнул Шкип.
-Интересно, - задумалась Света, баюкая в руках бокал с горячим глинтвейном, - а как там сейчас Барух?
Интерлюдия. Немного севернее, двадцать миль до Светиных владений, тоже самое время.
-Как смеешь ты, сын шелудивого степного шакала и беззубой старой гиены, преграждать дорогу Льву Пустыни, Погибели Кызылчи, Отцу Караванов, достопочтимому Такхру абн Кабусу, да прольется вода ему под ноги, да сгинут в песках враги его? – с возмущением вскликнул молодой халадши – работорговец, весь закутанный в черное.
Десятник Мерон, старший конного разъезда барона Стриги, досадливо скривился.
- Говорю еще раз – у вас должна грамота, разрешающая проезд и торговлю в землях барона Стриги.
Глава каравана, невысокий, но очень высокомерный старец, с бородой отливающейся серебром, в позолоченном ламеллярном доспехе, в черных одеждах, с головой выдающих «профессию» старика и его воинов, недовольно прищурился, чуть шевельнув пальцами кисти, густо украшенными золотыми кольцами со здоровенными драгоценными камнями.
-Да будет тебе известно, куча ишачьего помета, под копытами благородного скакуна достопочтимого Такхра абн Кабаса (да прольется вода ему под ноги, да сгинут в песках враги его), что нашему господину, что был удостоен великой чести поцеловать туфлю самого Шаха Амара абн Асама, Грозы Неба и Наместника Солнца на земле, Правителя Диргема и Половины Мира (да живет он вечно), не нужны разрешения от грязных варваров, чтобы торговать там, где захочет он! И лишь перед Вечным Солнцем и Наместником Солнца на земле, шахом Амаром абн Асаном (да живет он вечно), будет держать ответ мой господин, великий и могучий Такхр абн Кабас…
Десятник Мерон хотел было что-то сказать, но халадши не дал ему даже открыть рта:
-А если вы не уберётесь с дороги всей же момент, клянусь добрым именем моего отца (да прольется вода ему под ноги, да сгинут в песках враги его), что храбрые халадши, Гепарды Пустыни, плетками разгонят весь твой сброд, что ты, кусок верблюжьего помета, считаешь воинами…
Мерон недовольно прищурился, давно его, лучшего десятника барона Стриги, так прилюдно никто не оскорблял, вернее сказать – никогда так не оскорблял, да и убивал он за меньшее, но сейчас… Караван работорговцев – халадши был небольшим, всего двенадцать воинов, включая старика, главу каравана, и переводчика при нём. Баронских дружинников было в полтора раза больше, но! Диргемцы – халадши были очень хорошо вооружены, в отличных доспехах, по качеству гораздо лучшему чем у баронских дружинников, и воины они были отменные, а другие и не будут шататься по Шингакской Степи, где не протолкнуться от степняков – кендызов. Там диргемцев, конечно, уважают и трогать опасаются, но, как говориться: Степь – закон, степной лев – эгил... Не, на подданых Диргемского Шаха нападать идея была не очень, Мерон прекрасно знал, что шах никогда не оставлял без внимания нападения на свои караваны, которые привозили так нужное ему золото. Десятник окинул мрачным взглядом караван работорговцев: двенадцать закутанных в черное воинов – халадши, три десятка изможденных, грязных крестьян, телега, набитая крестьянскими детьми, телега с клеткой, в которой сидели крепкие, полуобнаженные мужики со связанными руками и ногами, крестьянский скот, и десяток добрых телег с добром, очень похожие на те, что использовала армия Ветрии…Что-то не давало ему покоя…но разбираться не было времени, да и желания.
-Проезжайте, и примите мои извинения, - сказал он, давая лошади команду отойди с дороги, - и еще – в лесах полно разбойников, будьте осторожней…
-Ах ты мерзкий пожиратель грязных коров, - вскрикнул молодой халадши, хватаясь за кривую саблю, - ты считаешь, что храбрый Лев Пустыни, несравненный Такхр абн Кабас (да прольется вода ему под ноги, да сгинут в песках враги его), боится каких-то там ободранных сыновей шакала и облезлой ослицы, сидящих в этих лесах?
…-Переигрываете, - негромко бросил «несравненный и могучий Такхр абн Кабас», когда отряд баронских дружинников скрылся за поворотом.
-Что? – переспросил молодой «халадши», - что вы сказали, уважаемый Барух?
-Я говорю – вы переигрываете, господин Гней, осторожней надо, посдержанней немного, этот десятник мог заподозрить неладное. Нам осталось совсем немного, к завтраму до наших земель доберёмся, не нужно зазря рисковать.
-Тогда бы мы их перебили, - задорно улыбнулся Гней,
-Перебить бы перебили, но и наших могли потерять, причем на ровном месте. Раз уж вы с нами теперь, то запомните, - госпожа Светлая очень не любит рисковать зазря людьми и терять их попусту.
-Хорошо, буду знать, - легко кивнул Гней, - уважаемый Барух, а расскажи мне еще про госпожу Светлую…
- Давайте сделаем привал, дадим отдохнуть людям и накормим их, а там и расскажу.