Великолепие смерти

Феодора покачала головой, ее подбородок опустился, и на ее лице появилось выражение жалости.

Я ненавидела жалость.

— Понимаю… — слова слетели с моих губ, но я не была уверена, были ли они для нее, для меня или просто для пустой комнаты, которая, казалось, поглощала их.

Я не могла решить, отказали ли они мне просто потому, что могли, или здесь было что-то большее — что-то, что зависело от их ответов. В любом случае, я была ничем для Судьбы и Смерти. Едва ли пятнышком в великом гобелене.

В основном досадной помехой.

Стук в дверь прервал удушающую тишину. Голова просунулась внутрь, впуская в комнату неистовые звуки вечеринки.

— Кажется, я пропускаю настоящую вечеринку, — раздался голос, и мужчина с поразительными серебряными глазами шагнул в комнату, его взгляд впился в меня, пригвождая к месту. — Смерть, ты мерзавец! Ты скрывал ее от меня, — поддразнил он со странным акцентом, его ухмылка была слишком озорной. — Я Дэй [примс англ. яз. — День]. Приятно познакомиться, Сказочница.

Я взглянула на Грима, который издал раздраженный стон, закатив глаза.

Дэй проследил за моим взглядом, его ухмылка расширилась.

— Не обращай на него внимания. Он просто завидует, что мы вот-вот станем лучшими друзьями.

— Отстань, Дэй, — пробормотал Грим, но Дэй уже переключил всё свое внимание на меня.

Он уверенно взял мою руку и легко поцеловал тыльную сторону ладони. Я колебалась, изучая его, пытаясь понять, откуда это чувство узнаваемости, которое, казалось, витало в воздухе. В его присутствии было что-то успокаивающее. Тревожащее, но успокаивающее.

Его светлые волосы вились на затылке; его глаза сияли цветом грозовых туч, пронзительные и интенсивные. Но его кожа светилась почти неземным золотистым оттенком, резкий контраст с простой белой рубашкой, заправленной в поношенные джинсы. Босой, он выглядел так, словно был частью этого особняка столько же, сколько и сам особняк стоял.

— Эм, привет? — наконец смогла сказать я, все еще пытаясь осмыслить его.

Он ухмыльнулся, энергично кивая.

— Я Дэй. На самом деле Время. Но я решил называть себя Дэй. В смысле, ты дала Смерти имя, так что я подумал, я тоже заслуживаю. — Он едва перевел дыхание, прежде чем продолжить: — Я выбрал Дэй, потому что, ну, в сутках двадцать четыре часа дня, и я отвечаю за твои дни… — Его глаза расширились, драматическая пауза, когда он наклонился ближе. — Понимаешь? Дни…

В нем было что-то немедленно, невозможно привлекательное. Как Смерть был нечитаемым, так День был противоположностью. Открытый. Непринужденный. Словно правда о нем лежала прямо на поверхности, ожидая, чтобы ее заметили.

— Приятно познакомиться, Время-он-же-Дэй, — сказала я, протягивая руку с приподнятой бровью.

Дэй не пожал ее. Вместо этого он обхватил меня руками, поднял над землей и закружил по комнате кругами.

Грим, стоявший в стороне, потянулся, словно хотел остановить нас, пока голос Феодоры не прорезал воздух.

— Смерти нужно кое-что обсудить с тобой, Дэй. Почему бы вам двоим не найти место поукромнее? Я хотела бы поговорить с Асторией.

Грим поднялся с места, скользнув мимо меня почти бесшумно, его пальцы коснулись моих плеч в самом нежном прикосновении. В том, как он замер у двери, было что-то — всего на краткий миг, но у меня возникло чувство, что он не совсем готов уйти. Дэй заерзал рядом со мной, глаза метались между Гримом и Феодорой, чувствуя застывшую тишину в воздухе.

Феодора нарушила молчание, ее голос был резким.

— Ради всех звезд, с ней будет всё в порядке под моей опекой. А теперь забери этого щенка и уходи.

Со щелчком пальцев двери на вечеринку за ними распахнулись, хаос снова хлынул в комнату. Тела бродили в дымке, огни стробоскопов вспыхивали в такт неистовой музыке. Пьяные голоса подвывали песням, смех эхом разносился взрывами, резкий и беззаботный.

Дэй колебался последний момент, прежде чем последовать за Гримом наружу. Прежде чем за ними со щелчком закрылась дверь, Грим замер, обернувшись и посмотрев на меня взглядом, который значил больше, чем все его язвительные замечания и злые уколы. Его глаза были темными и серьезными…

«Будь хорошей, Темпест».

Его голос заполнил мой разум, и слова задержались, эхом разнося обещание.

«Я вернусь за тобой».

Мое сердце пропустило удар. Ладони стали влажными, и я смотрела, как он уходит, не желая двигаться, пока он не скрылся из виду.

Феодора повернулась ко мне, на ее губах играла хитрая улыбка.

— Итак, моя дорогая. Пришло время избавиться от проклятья.