Страница 44 из 116
Грим одарил ее обаятельным кивком и повел меня прочь. Моя сумка непринужденно покачивалась в одной руке, когда он направился к лестнице через холл. Я плелась за ним, все еще ошеломленная.
Мистер и миссис Темпест?
— Мы не будем делить комнату, — выпалила я, схватившись за рукав его пальто.
— Мне жаль тебя разочаровывать, — сказал он, даже не оборачиваясь, — но остался только один номер.
— Это ты так говоришь, — рявкнула я.
Он наконец обернулся, пятясь вверх по лестнице и пожимая плечи.
— Это я так говорю.
Наверху мы прошли по длинному коридору к единственной двери в конце. Грим отпер ее и толкнул с чуть большей театральностью, чем требовалось, открывая комнату, которая выглядела так, словно в ней снимали дорогой исторический сериал. Она была подозрительно романтичной.
— Завтра нам предстоят похороны.
— Какие похороны? — спросила я почти на автопилоте. Мои пальцы скользнули по плюшевому пуховому одеялу, рассматривая кровать с балдахином, каменный камин, мягкий меховой коврик. Снег падал не переставая, прилипая к огромному окну, выходящему на замерзший сад внизу. Это было странно умиротворяюще. Сюрреалистичное убежище в центре бури — и метеорологической, и метафорической.
Затем до меня наконец дошли его слова.
Похороны?
— Какие похороны? — повторила я, громче на этот раз, резко разворачиваясь к нему лицом как раз вовремя, чтобы увидеть, как Грим с грохотом врезается в сервант, пара бутылок непомерно дорогого алкоголя опасно закачалась сверху.
— Смерть! — запаниковала я, бросаясь к нему. — Ты в порядке? Что случилось?
Он застонал, низко и болезненно, и обмяк на мне, прежде чем я успела приготовиться. Его вес застал меня врасплох. Для того, кто технически не был живым, он был довольно тяжелым и плотным, словно гравитация вокруг него изменилась. Я изо всех сил пыталась удержать его в вертикальном положении, когда он навалился на меня, голова склонилась к моему плечу.
— Мне… просто… нужно…
Но что бы он ни собирался сказать, он так этого и не произнёс. Его тело обмякло, голова мягко стукнулась о подушку, и стон слетел с его губ. Его лицо исказилось от боли, брови сведены вместе. Затем… он замер.
Глаза закрыты. Дыхание поверхностное.
— Грим… — имя выскользнуло прежде, чем я смогла его остановить.
И вот так, воздух вокруг изменился.
Его кожа горела под моими ладонями, и его лицо, казалось, боролось с чем-то, чего я не видела. Все его тело излучало жар. Лихорадка? У Смерти бывает лихорадка? Он вообще мог заболеть?
Я лихорадочно принялась расстегивать и стаскивать дрожащими руками его пальто. Оно упало на пол кучей. Затем пришел черед его толстого, неподатливого свитера. Я бормотала проклятия под нос, сражаясь с ним, пытаясь стащить через голову. Его конечности не слушались, и мне пришлось наполовину затащить его к себе на колени, чтобы снять эту чертову вещь. Я отводила глаза, стараясь, чтобы это не становилось более интимным, чем уже было, но затем я увидела это.
Вспышка красного.
Я замерла.
Его грудь, спина и руки… они были покрыты болезненными, отекшими отметинами. Глубокие багровые линии, похожие на шрамы от ожогов, но более свежие, словно что-то вырвалось из него наружу, оставив след ярости. Это зрелище украло дыхание из моих легких.
— Что за… — выдохнула я, потянувшись.
Мои пальцы коснулись одной из линий на его бедре — прикосновение легкое, как воздух. Его тело напряглось под моими пальцами, и гортанный стон вырвался из его горла, когда он дернулся, и мышцы забились в судороге.
— Что это? — спросила я, хотя знала, что не получу ответа. Его здесь не было, и где бы он ни был, это было далеко за пределами этой комнаты.
Его глаза быстро двигались под веками, метаясь из стороны в сторону, будто пойманные в кошмаре. На это было тревожно смотреть — словно его душа пыталась вырваться наружу сквозь ресницы. У меня кружилась голова только от взгляда на него.
Я не знала, что делать. Я даже не знала,
могу
ли я что-то сделать.
Я осторожно укрыла его пуховым одеялом, подоткнув его до подбородка, и схватила плед с дивана, накрыв его сверху. Он горел. Он всегда был таким теплым? Нет, это было другое. Это был огонь, лихорадка, хаос под его кожей.
Притащив стул, я опустилась рядом с кроватью. Мои конечности ныли, желудок протестующе урчал, и мысль о глубокой ванне в соседней комнате заставила меня почти застонать, но я не могла оставить его.
Тихий звук нарушил тишину. Едва ли больше, чем вздох.
— Астория…
Мое имя на его губах раскололо что-то внутри меня.
— Я здесь, — заверила я, схватив его руку под одеялами и сжимая в своей. Я снова и снова гладила тыльную сторону его ладони большим пальцем. Это движение было крошечным и, вероятно, бессмысленным в общей картине. Я не могла решить, делаю я это больше для него или для себя.
Мог ли Смерть заболеть? Мог ли он… умереть?
Ответов не было. Только вопросы и паника, и это постоянное, дикое трепетание страха, пока я гладила его руку. Потому что
он был мне нужен
. Из-за проклятия, говорила я себе.
Глубоко внутри, в месте, которое я не была готова раскапывать, я знала правду. В нашей истории было нечто большее, чем проклятие.